До дома Зарецких мы доехали довольно быстро. Я вышла из машины, помня, что мужчины должны нести тяжести, но Маргарита Сергеевна половину пакетов оставила мне, сказав, что я должен хорошо питаться, да и вообще, нехорошо жить у девушки и ничего не покупать.
– Я покупаю, – возразила я, вновь подумав, что мама Ярослава – замечательная женщина.
– Знаю я тебя, что ты покупаешь, – махнула рукой та. – Чипсы, газировку и прочие вредные вещи. А тут я вам нормальную еду купила. Мясо, овощи, фрукты. Настя ведь наверняка готовить умеет.
– У нас все есть, – попыталась возразить я, но Маргарита Сергеевна осталась непреклонной.
Я донесла пакеты до квартиры Зарецких и, помня о том, что меня ждет нетерпеливый Ярослав, отказалась от обеда и фактически убежала из квартиры. Теперь следовало возвращаться за Енотом, засевшим в кафе, и ехать на прием к Ольге на Охотничью улицу. По времени я успевала, поэтому особо не торопилась. Я вообще ненавидела торопиться – из-за дефицита времени я начинала нервничать и делать ошибки.
На улице появилось солнце – оно проглядывало сквозь прорези серого низкого неба и освещало медным приятным светом дорогу и дома, искрясь в витринах и тая в редких лужах. Аккуратно подстриженные деревья, казалось бы, совсем недавно еще зеленые, все больше и больше становились желто-багряными. И пахло поздними – последними – цветами."
"Я припарковалась неподалеку от того места, где ждал меня Ярослав, перешла дорогу и направилась к кафе с блестящими на солнце витринными окнами.
Через одно из таких окон я увидела Зарецкого. Он не сидел за столиком, как подобает, а стоял напротив широкоплечего темноволосого типа. Кажется, они беседовали, и беседу их нельзя было назвать дружелюбной. Почувствовав неладное, я ускорила шаг и буквально ворвалась в кафе. Первое, что бросилось мне в лицо – задом наперед надетый сиреневый пуловер на Ярославе. Весьма пикантный вырез с бантом должны были быть на спине, а не на груди, и я мысленно сделала фейспалм.
Додумался же, а! Второе, что я увидела – мокрое лицо брюнета и потеки на его рубашке. И, кажется, он был ужасно зол.
– Да я же тебя сейчас… – медленно говорил он, глядя на Ярослава, лицо которого было кислым.
– Что тут происходит? – спросила я, становясь между ними.
* * *Темноглазый брюнет, проводив машину, в которую сели Настя и Ярослав, на всякий случай запомнил номер и, брезгливо вытираясь влажной салфеткой, направился к своему автомобилю.
