Так вот, находясь в твоем теле, я словно иначе взглянул на Полину. – Ярослав аккуратно перестроился в другой ряд и не забыл поблагодарить водителя, пропустившего его. – Я не просто перестал видеть в ней свой идеал. А ведь я думал о ней с позапрошлой зимы, – усмехнулся вдруг он, вот так просто, находясь за рулем собственного автомобиля, делясь со мной своим секретом. – Все время думал. Она внезапно ушла в конце первого полугодия. Просто однажды не пришла на уроки. И я не понимал, где она. Искал ее. Встречал во снах.
Скучал. Видел в каждой проходящей мимо девушке – особенно поначалу. У меня было чувство, как будто я потерял что-то нереально ценное и важное. И не смей смеяться, – предупредил он меня.
– А я и не смеюсь, – сказала я, понимая его, как никто другой. После практики, когда из школы меня спас длинноволосый мужчина, на которого был так сильно похож Карл, я испытывала те же чувства. Ту же неприглядную темную тоску, бессилие и меланхолию. Именно поэтому я так ухватилась за Карла, когда встретила.
Он был слишком похож на того, по кому скучало мое сердце, порядком израненное, залатанное, но стойкое – несмотря ни на что.
– Полина стала моей мечтой. Знаешь, такой – потерянной, ускользнувшей, как синяя птица, – хмыкнув, продолжил Ярослав. И по его голосу я понимала, что он стесняется говорить об этом, но и молчать не может. Машина ехала по мосту, вперед, к развязке, через которую можно было покинуть город, а мы делились тем, о чем никому не говорили."
"– И когда мы встретились в этом семестре в универе, я сначала думал, что нашел свое счастье.
Поймал его, – он коротко, но невесело рассмеялся. – Только знаешь, – сказал вдруг Ярослав, напряженно глядя вперед, на бесконечный поток машин, неспешно двигающихся через мост.
– Что? – тихо спросила я.
– Счастье нельзя поймать. Идеалов не бывает. А мечты созданы для того, чтобы их добиваться, а не любоваться ими, – как-то совсем по-взрослому сказал Яр. И я удивленно на него взглянула.
А Зарецкий продолжил:
– Странно сейчас об этом говорить, да еще и с тобой, – не преминул вспомнить обо мне он, – но я сейчас четко осознаю, что Полина – не мое.
Не моя мечта, не мой идеал, не моя любовь. Я стал замечать это еще тогда, когда мы обменялись первый раз. А сегодня – вот прямо сейчас понял это на сто процентов. Она как наваждение. Как черная шелковая вуаль на глазах. В твоем теле я как будто освободился от нее. От навязчивых мыслей. От скуки. А сейчас ты говоришь, что в моем теле тебя к ней тянуло.
