Он обжигал губы – казалось, будто кто-то положил на них невыносимо горячие ягоды. И сколько бы я ни облизывала губы – ничего не помогало.
– Что с тобой произошло, Ярослав? – прошептала Полина вдруг и, сделав шаг вперед, коснулась моей руки. Я испытала двоякое ощущение: телу Зарецкого прикосновения Полины нравились, однако лично мне – нет. И во мне сейчас боролись два неясных чувства: нежность и брезгливость.
Но разве может так быть?
Я терялась в собственных ощущениях, не понимая, что происходит. Браслет на руке слегка нагрелся.
И кольцо на пальце – тоже. Но я почти не замечала этого.
– Я знаю, что с тобой произошло, – сказала Полина, глядя мне в глаза. Ее шепот отразился от стен, потолка, пола и стал гулким эхом.
«Я знаю, что с тобой…»
«Я знаю, что…»
«Я знаю…»
Мне стало страшно.
– Что? – прошептала я, вдруг поняв: это – конец. Она знает, что мы с Ярославом поменялись телами.
Полина ласково улыбнулась и коснулась моих волос. Провела по ним ладонью, от которой исходил жар. Закусила темно-красную губу.
Она, не отрывая от меня глаз, сделала еще один крохотный шаг и поманила меня пальцами, чтобы я нагнулась. А когда тело Ярослава исполнило ее приказ, Полина прошептала на ухо:
– Ты нашел другую?
Мне показалось, что в помещении вдруг взметнулся порыв ветра – но откуда ему тут было взяться. Если только на втором этаже открыто окно…
Я существовала сама по себе, а тело Зарецкого – отдельно.
– Нет, – прошептали мои губы.
– Точно? – сощурилась девушка.
– Нет, – повторила я, не чувствуя губ и языка.
– У меня есть только ты. Ты. Ты.
Я сама не поняла, как обняла Полину и прижала к себе. Она счастливо рассмеялась и уткнулась носом в мое плечо. По телу разлилось странное теплое чувство – будто я наконец обрела что-то родное и давно забытое. Любимое.
Что?.. Любимое?.. Но я не люблю Полину. Нонсенс! Я вообще ее знать не знаю. И мне не нравится, что она гладит меня по плечам. Я не хочу ощущать ее горячее прерывистое дыхание сквозь рубашку-поло. И не желаю, чтобы эта девица чувствовала стук моего сердца.
С огромным трудом, взяв волю в кулак и даже стиснув зубы, я отстранилась от девушки. Она гневно взглянула на меня, словно я совершила преступление.
– Не действует, – пробормотала она и вдруг ударила меня по плечу сжатым кулачком. Не слишком больно, но меня это разозлило. Таинственное притяжение к Масловой стало меньше. Я почувствовала себя свободнее, хоть и ощущала странную тоску.
– Больше не делай так, – сказала я Полине.
