– А они совсем не вспомнят, что было? – с грустью спросила она, наблюдая за разгорающейся ссорой.
Так получилось, что после инцидента в школе Ярослава, в одиннадцатом классе которого проводила практику Настя, им обоим маги подкорректировали память. О событиях в последний день Настиной практики оба они помнили крайне смутно. Для девушки Яр Зарецкий так и остался вредным учеником, который срывал ей уроки, а для парня Мельникова была лишь противной наглой девицей, которая время от времени пыталась его опозорить.
– Может, вспомнят, а может, и нет, – весьма уклончиво отвечал Вольга. – Все от них зависит, дитя. Эта битва за вечность – их.
– Битва за вечность? – удивленно спросила Дарена.
– А где ты думала, живет истинная любовь? – вдруг спросил старый дух, и глаза его заволокло туманом воспоминаний.
* * *– Чего-о-о? – протянул Ярослав Зарецкий, мой бывший ученик, в классе которого я проходила практику еще на пятом курсе. Прошло почти два года после нашей последней встречи в стенах школы номер восемь.
Помнится, этот мерзавец невзлюбил меня после одного случая в ночном клубе, срывал мне занятия и всячески норовил подставить. А в последний день, когда на мой открытый урок должна была прийти руководитель практики, дабы посмотреть, справляюсь ли я с ролью учителя по русскому языку, милый мальчик Ярослав, которого я прозвала Енотом, сыграл свою самую злую шутку – уговорил весь класс прогулять…
Я очень плохо помнила те события, к тому же потом прогремел этот несчастный взрыв и началась паника, но забывать подставы, тем более такие, было не в моем характере.
– Не узнал, что ли? – ухмыльнулась я, чувствуя внутри какое-то непонятное волнение, но списывая это на эмоции от последних событий.
– Тебя примут без очереди в Щербинке, – нагло отвечал мне Зарецкий, все так же закрывая лицо руками. – Фонарь убери.
Щербинка, или Щербинская областная психиатрическая больница – известное место в городе. Намеки на то, что мне пора туда, рассердили. Но я все же опустила фонарик вниз.
– Как же так, Зарецкий? – жалостливо спросила я.
Он почему-то вдруг вздрогнул. И мне захотелось улыбнуться. Надо же, парадокс. Вроде бы Ярослав изменился – стал выше, крепче в плечах и вокруг него больше не было ореола беззаботного юношества, присущего всем старшеклассникам. Теперь Ярик стал студентом, и в нем ощущалась любовь к новоявленной свободе, отголоски дерзости и даже самостоятельность.
А с другой стороны, совсем он и не изменился.
