– Прекрасные принцы живут в сказках. А я – реальный человек. Со своими недостатками и достоинствами, – отвечала я, как-то забывшись на миг, что стала Зарецким. – Надеюсь, ты понимаешь, что я выигрываю у любого принца хотя бы тем, что не сошел со страниц книги, а имею плоть и кровь?
Даниил только хмыкнул.
– Я ничего не имею против тебя, хоть и помню, как позапрошлой зимой ты испортил Насте день рождения, а потом из-за твоих дружков нам пришлось платить ментам штраф. Но не думай, что у Насти никого нет. У нее есть я.
Есть наши друзья. И мы не дадим ее в обиду. Усек?
– Усек, – отвечала я, вдруг понимая, как сильно я люблю друзей.
– Я рад, что у Насти такие друзья, – сказала я честно, и Дан почувствовал мою искренность.
Мы разговаривали недолго – еще минут двадцать, а после направились спать. Даниил, как тетушка-хлопотунья строгих правил, охранял мое тело от любых возможных посягательств, а потому заснуть сегодня на своем любимом диване мне не дали – постелили на полу в комнате Дана. Уступать свой диван случайному гостю он тоже не собирался – слишком ценил комфорт.
Да я и не настаивала. Легла на матрас и накрылась одеялом.
В сон я провалилась с надеждой, что проснусь прежней, вновь обрету свое тело с первыми лучами солнца, однако этого не случилось. Спала я плохо, то и дело просыпаясь, – из-за непонятных ночных шорохов, из-за шагов соседей наверху, даже из-за дыхания Дана. И каждый раз, стоило мне открыть глаза, я хваталась за лицо и принималась ощупывать его, моля, чтобы оно стало прежним.
Под утро я проснулась из-за гулкого грома и поняла, что организм Зарецкого возжелал пойти в туалет. Некоторое время я боролась с собой, прежде чем отважилась на сие действо уже во второй раз.
Я говорила себе, что все хорошо, что это просто физиология, присущая любому живому организму, и мне не стоит заострять на этом внимания. Однако страх и брезгливость полностью никуда не исчезали.
Потом я долго стояла в ванной комнате, сначала плеская в лицо холодную воду, а после разглядывая себя в зеркало.
Зеркало хотелось разбить на тысячи сверкающих осколков, наступить на них и топтать, слыша звонкий хруст, однако я сдержала себя. И, глянув последний раз на бледное испуганное лицо Ярослава, я по привычке направилась в свою комнату. Там я рухнула на кровать и заснула, положив ногу на что-то мягкое и теплое. А за окном сверкали молнии и лил дождь.
Проснулась я рано, непривычно лежа на спине, закинув одну руку за голову.
