И богиня Мара, которой он тайком поклоняется, не поможет ему.
Я закричала – почти зарычала от ярости – и кинулась к нему, сжимая тяжелый меч.
Рана была смертельной. Пролилась кровь, и я, став одной из ее алых капель, упала на землю, впиталась в нее, растворяясь и несясь на огромной скорости сквозь гудящую вязкую черноту, похожую на колыхающееся желе.
А потом я проснулась, распахнула глаза, все еще слыша отголоски своего крика.
Дыхание было тяжелым, сердце учащенно стучало, а по виску стекала капля пота.
Я приподнялась, не понимая, что происходит, оперлась руками о слишком мягкую кровать и огляделась.
По телу невидимой вязью пополз ледяной страх. Я находилась в чужой комнате, в чужой постели, накрытая чужим одеялом. Из незанавешенного окна напротив бил тусклый свет чужого фонаря. И даже ночное темное небо было чужим.
Затаив дыхание, я поднесла к лицу ладонь: широкую, с длинными пальцами, на одном из которых блестело знакомое до боли кольцо. И закричала от ужаса.
Я вновь стала Ярославом.
Меня опять заперли в его теле.
– Зачем так нервничать? – сказал чей-то мелодичный голос, и из тени в углу вышла Джульетта. При виде ее: бледной, одетой в белое длинное платье не по фигуре, слабо пахнущей причудливой смесью озона и земли, я замерла.
И тотчас вспомнила, что она – ведьма. Наверняка такая же, как та, которую мы с Ярославом встретили в лесном домике позапрошлой зимой.
Но стоило мне подумать об этом, как я совершенно забыла о случившемся.
– Я не такая. Все будет хорошо. Обещаю, – ласково сказала Джульетта.
И вздохнула, обращаясь сама к себе: – Бедные дети. И глупый артефакт. Естественно, за столько лет он перестал нормально работать. Но пусть это поможет вашей любви, – прошептала она и сдунула с ладони лунный свет, который тотчас попал мне в легкие с очередным судорожным вздохом. Мною тотчас овладело желание уснуть, и я безвольно упала на кровать.
Я пыталась сопротивляться колдовству. Пыталась сказать что-то ведьме, спросить, что происходит, однако отчего-то не могла выговорить ни слова – мычала лишь что-то бессвязное чужим голосом.
Джульетта смотрела на меня с сожалением и виноватой улыбкой. А после, перед тем, как я вновь провалилась в сон, растворилась в воздухе, оставив после себя мерцающие искры.
«Нет! Я не хочу так! Не хочу!» – крикнула я про себя и унеслась во мглу.
…И проснулась от того, что Дан тряс меня за плечо.
За окном уже разливался бледно-розовый рассвет, а солнце золотило крыши домов, беззвучно стучась в окна.
