– Но я не хочу оставаться с ним наедине.
В его голосе появилась брезгливость.
– Я буду неподалеку, – успокоила я парня. – Придем к моим друзьям, скажем, что встречаемся. Ты завяжешь с ним разговор. Только молю тебя, осторожно! Чтобы Карл ничего не заподозрил. И друзья – тоже.
Ярослав кивнул, небрежным жестом убирая с лица волосы. Пришлось помочь ему – я вновь собрала пряди назад.
– Пока мы не вышли к людям, давай-ка кое-что обговорим.
– Что? – удивился он.
– Три правила, – твердо сказала я, приподнимая руку и загибая по очереди чужие длинные пальцы.
– Это три гаранта нашей безопасности, Злорадский. Первое – никто из нас никому и ни при каких обстоятельствах не должен рассказывать о том, что случилось. Только по обоюдному, четко выверенному решению. Второе – мы должны держаться вместе до тех пор, пока не вернемся обратно. Это благоразумно. Третье – каждый из нас должен притворяться другим с предельной точностью и осторожностью. Нам не нужны подозрения и, как следствие, психиатр. После того как вернемся домой, будем учиться быть… друг другом.
– Если бы люди стали словами, ты была бы словом «должен», – со вздохом отозвался Зарецкий, который, в отличие от меня, видимо, уважал анархию во всем, а структурировать не умел даже собственные мысли.
– А ты бы стал олицетворением слова «косяк», – фыркнула я. – Значит так: возвращаемся, ты переодеваешься и приводишь себя в нормальный вид. Я – на правах твоего парня, – эта фраза показалась мне сумасшедшей, – буду рядом. И ты поговоришь с Карлом.
Время – до вечера. Вечером мы уезжаем.
– Мы тоже, – отозвался Ярослав. – Поедем вместе?
– У нас нет в машине свободных мест, – нехотя признала я."
"– У нас вроде бы тоже… Или есть?.. Поедешь с нами? Твою мать! – выругался Зарецкий, поняв, что сказал. – Я поеду с вами. То есть я, ты, Ван и Женя. Шейка пересажу. Он твоей подружкой с классными ножками интересуется. Думаю, поменяется.
И мы направились к базе отдыха. Я шла впереди широким непривычным шагом, размахивая руками, а Ярослав семенил за мной.
– Господи, – кряхтел он. – Если бы я знал, как тебе тяжело живется, относился бы к тебе гуманнее.
– Аналогично, – недовольным голосом сообщила я и едва не споткнулась. С координацией у Зарецкого было плоховато.
– Не иди так быстро, я не успеваю! – возмутился он.
– Хватит ныть, – обернулась я.
На минуту он замолчал, а потом опять продолжил трагическим голосом:
– А если мы навсегда так останемся?
– Не останемся, – твердо ответила я.
