Плотной стеной нас обступали деревья, сквозь ветви которых проникали золотистые солнечные лучи.
– Быть не может, – отозвалась я хмуро. – Мы просто шли по тропинке вперед. А потом повернули назад.
– Может быть, пропустили какую-нибудь развилку? – предположил Яр.
– Не было никаких развилок!
– И как мы тогда потерялись?
– Мы не потерялись, Зарецкий. Видимо, просто не туда свернули. Идем искать верный путь, – заявила я, понимая, что чем дольше меня нет, тем сильнее я задерживаю свою команду.
– Ты не хотела бы работать в женской колонии, Кашеваровна? – спросил Ярослав с нервным смешком.
– Хорошо получается командовать.
– Заткнись, – оборвала я его и первой пошла вперед, оглядываясь время от времени на парня – вдруг ноги поведут его не туда? Ноги его просто плохо вели – даже вперед. В какой-то момент этот идиот опять запнулся и, зацепив меня, все-таки полетел на землю. Я упала на Зарецкого сверху. Лес огласил его возмущенный вопль.
– Ты можешь идти нормально?! – вскочила я на ноги, отряхиваясь.
– Это ты под ноги лезешь, – высокомерно ответили мне.
Я удержалась от ответа и просто пошла дальше по тропинке. А Яр захромал следом.
Мы шли, шли, шли и… И вновь оказались у поваленного дерева, около которого уже были. По рукам у меня пошли мурашки – вдруг стало страшно, и это чувство страха, проскальзывающее ужом под кожу, было ужасно знакомым. Как будто бы я и Ярослав уже бывали в подобной ситуации.
Браслет нагрелся – словно что-то чувствовал. Я пыталась не нервничать.
– Что делать будем? – спросил Зарецкий, в который раз заглядывая в экран телефона. Тот не ловил сеть. И мой мобильник – тоже.
– Кричать: «Ау», – пожала плечами я, лихорадочно вспоминая географию и пытаясь определить стороны света. В телефоне было приложение «Компас», однако красная стрелка то и дело показывала в разные стороны. Это тоже добавляло остроты ощущений.
– Издеваешься? – спросил Яр нервно.
– Издевается, – согласился женский голосок, раздавшийся за нашими спинами. Мы синхронно обернулись и увидели на тропинке девчонку лет восемнадцати с длинными черными волосами, в белой короткой футболке с круглым вырезом, оголяющей загорелый живот, и юбке-тенниске бутылочного цвета.
На голове ее был венок из синих и голубых цветов, на предплечье – татуировка в виде ели. Девица будто из-под земли выросла и казалась крайне подозрительной.
– Привет, – мигом включил Зарецкий свое обаяние. На его лице расцвела улыбка, как на море – водоросли.
