На все необходимое для поездки мы складывались, а Ранджи вместе с Даном вчера ездили в супермаркет и покупали все необходимое.
– Между прочим, я специально покупал пиво из одной местной пивоварни, чтобы наш немецкий друг смог оценить качество, – ухмыльнулся Дан. – Хотя, конечно, пиво у вас, в Германии, куда лучше.
Карл пожал плечами.
– Я не пью, – сказал он и заслужил жалостливый взгляд от Олега и уважительный – от всех остальных.
– А мясо для шашлыков взяли? – спросил он.
– Черт! – стукнул себя по лбу Дан.
– Я замариновал его и забыл. Придется ловить сусликов.
– Возвращаемся, – бодро скомандовал Темные Силы. – Я голодом сидеть не буду.
– Я пошутил, – рассмеялся Дан. – Все взяли, не переживай.
Друзья разговаривали, шутили, а я все больше отмалчивалась, время от времени поглядывая на Карла. Он молчал и смотрел через окно на улицы, мимо которых мы проезжали. О чем немец думал, мне было непонятно. Зато я четко понимала одно – мне нравится, что он так близко и что я могу коснуться его рукой, могу чувствовать тонкий терпкий запах его одеколона, могу видеть улыбку.
Думала ли я, что влюбилась?
Мне казалось, что да.
И я поставила перед собой цель – обязательно поцеловать Карла сегодня вечером. Ночь, озеро, луна – что может быть еще романтичнее для первого поцелуя?
До первого места остановки – смотровой площадки, расположенной в государственном природном заповеднике «Синие горы», мы прибыли спустя два часа, и погода при этом не улучшилась ни на миг.
Пешком идти до смотровой площадки нам, естественно, было некогда, хотя для этого существовала специальная тропа, поэтому мы поехали на автомобиле. Правда, пришлось заплатить за въезд.
Погода все так же не радовала – небо казалось сырым скомканным листом бумаги, пропитавшимся серой акварелью, и накрапывал мелкий дождь. Зато в заповеднике можно было увидеть, как вершины гор закрывают то ли низкие тягучие облака, то ли клочья тумана. Тут вовсю царствовала осень – было прохладно, неуютно, и если ели и сосны так и стояли зелеными, то трава пожухла, а березы пожелтели.
Некоторые и вовсе почти опали, оголяясь перед зимней спячкой.
Переговариваясь, мы ехали по раздолбанной асфальтовой дороге, которую делали, наверное, при царе Горохе, а после и вовсе съехали на дорогу грунтовую, подпрыгивая на кочках. Казалось, мы едем в небо, в облака, и в сердце поселилась тревога, которую я никак не могла расшифровать.
