Ругаясь, Рита выбежала из гостиной, на ходу звоня мужу. А Ирина, откинувшись на мягкую спинку дивана, засмеялась.
Она с удовольствием будет наблюдать за борьбой этих двух куриц – Риты и Инессы.
Нужно лишь обезопасить девчонку. Как-никак, она – Хранительница.
И это из-за нее ее Тим находится в опасности.
Едва подумав о муже, Ирина заволновалась. Она со стуком поставила чашечку на круглый стеклянный столик и потянулась к колоде карт.
Выпала десятка пик.
Ирина встала и, на ходу набирая номер Алины, направилась в прихожую.
* * *– Ты в порядке? – спросил Ван Ярослава, который сидел на высоком барном стуле, уронив голову на стол.
Инесса уже покинула квартиру – как только взяла документы и сказала несколько слов сыну. А Шейк, Ван и Женя вновь оказались на кухне. Парни сели за стойку, а Женя, как единственная в квартире девушка, стала мыть посуду, однако была перехвачена своим парнем. Ван покачал коротко стриженной головой, посадил Женю на место и сам занялся посудой.
Шейк усмехнулся. Влюбленные друзья казались ему кем-то вроде прирученных обезьян.
Вана было жалко терять.
– В порядке, – пробурчал Зарецкий, не поднимая головы. На самом деле он был далеко не в порядке. Совсем не в порядке. Ему хотелось орать и пинать все вокруг, только сил отчего-то совсем не было. Как будто бы он всю ночь разгружал вагоны. Если бы Настя была рядом, он бы наорал на нее, но она посмела уйти, оставив его одного в глубоком недоумении.
Полина звонила еще раз, уже после того, как эта ненормальная Мельникова ушла, но растерянный Яр почему-то отклонил звонок.
А когда решился перезвонить сам – оказалось, что телефон разрядился. Почему-то это его обрадовало – появился законный повод, чтобы не общаться какое-то время.
Голос Полины все еще стоял у него в ушах, и от этого становилось как-то жутковато. К тому же было стыдно. Но стоило Ярославу вспомнить теплые руки Мельниковой – он успокаивался. И даже сердце начинало стучать медленнее.
С ней было спокойно. Так спокойно, как будто никого, кроме них двоих, в этом мире нет, зато есть вечность.
И есть они – друг у друга.
Зарецкого пугало не странное иррациональное чувство страха, появившееся во время разговора с Полиной. Куда больше его пугало то, что он испытывал к Насте. К человеку, которого ему полагалось ненавидеть всеми фибрами своей души – столько несчастий она ему принесла и столько нервов вымотала!
Любовь к Полине – безответная, похожая на прерывистую кардиограмму, была внезапной, болезненной и ломкой.
