– Это наша преподаватель, – появилась вдруг словно из ниоткуда та самая краснокосая девочка, что назвала меня в пятницу стервой. Рядом с ней стояли ошарашенные Ван, Митяй и еще несколько одногруппников Зарецкого, которые обсуждали меня.
– Как преподаватель? – охнул тот, кто хотел схватить меня за руку.
– Вот так, идиоты, – сухо отвечал Зарецкий.
– Что тут происходит? – свел темные брови к переносице Карл. Его акцент тотчас приметили остальные и с интересом уставились на иностранца.
– Я бы тоже хотела это знать, – сердито сказала я.
– Мы снимаем видео, – отозвалась краснокосая. – Вон там стоит наш человек с камерой, – махнула она рукой в сторону.
Брови у меня поползли вверх."
"Как оказалось, один из преподов дал им творческое задание – снять видео, этакий социальный эксперимент, в котором на глазах у общественности сильные будут обижать более слабых. Цель всего этого спектакля – понять, заступятся ли прохожие за незнакомого парня, которого хотят избить, или за незнакомую девушку, к которой нагло пристают.
То, что за Ярослава вступится их собственный преподаватель, несчастные студенты и предполагать не могли.
– Меня, пожалуйста, не стоит включать в ваше видео, – попросила я, поняв, во что вляпалась.
– А в статистику можно? – спросил один из студентов.
– Если хотите.
Я хотела унести ноги подальше от этих странных людей, распрощалась, но меня таки догнал Ярослав. Зеленые глаза его изволили гневаться.
– Преследуешь меня, Мантикоровна? – тихо спросил Енот Адольфыч, пока остальные не слышали, что-то бурно обсуждая.
– Больно надо, Злорадский, – фыркнула я.
– Старпера какого-то нашла, – довольно-таки ехидно заметил он, мельком глянув на стоящего поодаль Карла. – Еще одного.
– Еще… одного? – с удивлением переспросила я. – Ты о ком?
– О мужике на премии «Вериора Верис», – выдал он, вероятно, вспомнив дядю Тима.
– Поосторожнее с выражениями, Злорадский, – мрачно заметила я. – Так и по-настоящему огрести можно.
– Нашла брутального немца, – продолжал парень с каким-то странным выражением лица.
– Богатого, наверное? Хотя почему наверное? – словно спохватился он. – Неужели я мог подумать, что тебя заинтересовал бы чей-то богатый внутренний мир? Ты же у нас девица глубоко меркантильная.
– А ты у нас весь из себя высокоморальный, духовный, ну просто куда бежать от твоей святости, – лучезарно улыбнулась я. – Или ты на себя намекаешь? Извини, твой богатый внутренний мир мне не интересен.
– Ну ты и дура, – буркнул обиженный в лучших чувствах Ярослав.
