– Замолчи, Ярочка, – делано ласково сказала Настя, в какой-то момент переставшая себя контролировать, ибо уровень злости в ней перешел все пределы. – Еще слово, и я сверну тебе твою куриную шею.
– Силенок не хватит, – хрипло рассмеялся Яр.
– А мы посмотрим, – зашептала ему жарко девушка, – хватит или не хватит.
– Отпусти меня, – отчеканил Яр. От Насти пахло странными духами – не сладкими и не резкими, не с ароматом свежести и не цветочно-фруктовыми. От нее пахло холодом – спокойным, тонким, почти едва уловимым ароматом, чем-то похожим на пломбир из снега.
Неожиданно Ярославу понравился этот аромат, кажется, исходящий от длинных распущенных прямых волос, и он чуть подался вперед, чтобы вдохнуть его поглубже.
Со стороны казалось, что парень зарылся носом в волосы девушки, а она обнимает его. Более того, Яр зачем-то даже положил ей на спину руку, отметив автоматически, что спина у Мельниковой горячая. Если она – не спина, а девушка – всегда такая горячая, об нее можно греться зимой.
А зимой Яр всегда мерз.
«Да я с ума сегодня сошел, что ли?!» – возопил Зарецкий внутренним голосом, чувствуя, что у него по чуть-чуть съезжает крыша: уверенно так, не на бок, а прямо.
– Зарецкий, вообще-то я твой педагог, – напомнила Настя строгим голосом. – Убери руку.
Вместо этого рука Зарецкого погладила девушку по спине. Та дернулась от неожиданности. Ладонь у парня была широкая, и прикосновения нельзя было назвать омерзительными. Где-то в глубине души Насти зажглась тонкая свеча, и стало чуть-чуть теплее и светлее…
– Хватит меня душить, раз ты мой педагог, – улыбнулся Ярослав, у которого все чувства сосредоточились на неожиданной близости с этой нахалкой.
Забавно получилось! А если сейчас взять и…
– Вот вы сволочи! – раздался вдруг гневный окрик.
– Позор!
– В сквере! Днем! Тут дети гуляют! А они! Устроили! Блуд! Разврат! Шабаш!
Настя и Яр как-то вмиг оказались на ногах, изумленно глядя на дородного представительного дедушку с седой бородой-лопатой.
Рядом с ним переступала с ноги на ногу, как лошадь, костлявая женщина с лицом праведницы.
– И смотрят на меня еще своими наглыми глазенками! – возмущалась она.
– Извините, что вам надо? – первой пришла в себя Настя, которая уже сотню раз прокляла все на свете, что поспешила спасать Зарецкого.
– Нам надо, чтобы вокруг была нравственность и душевная чистота! – возопила тетка.
– А вы распутство устроили! – потряс тяжелым кулаком ее спутник с бородой.
