Интересно только, кто там собрался мне в любви признаться столь креативным способом? Женька, что ли? Вот же дурак. Знает ведь, что ничего у нас не получится, а продолжает стараться.
«Старание – это похвально. Из старательных можно веревки вить», – сказал злодейский голос в голове, отвечающий за злую сторону Насти.
«Дай ему шанс», – пропел ангельский голосок – олицетворение Настиной доброты.
Делать Женьку рабом, как и давать ему шанс, я не собиралась, но объяснения получить явно было бы не лишним – и ему легче, и мне меньше мороки, а потому я кивнула.
– Хорошо. Отведи меня к нему.
– Тут близко! – просиял Желтая футболка и, как заправская сватья, стал нахваливать Евгения: – Он парень хоть и простой, но хороший, ты не думай, подруга. У него золотое сердце. А ты знаешь, что такое золотое сердце? – вдруг спросил меня он.
– Представляю, – буркнула я, идя следом за ним. Парень в кепке, словно боясь, что я сбегу, все время оборачивался ко мне.
Я думала, что сейчас мой странный собеседник сообщит мне что-то сакраментальное и философское, в духе какого-нибудь трижды переосмысленного Канта или Ницше, однако Желтая футболка выдал:
– Золотое сердце – это круче, чем золотой айфон.
И даже чем золотой «Порш». Потому что…
– Только не надо разговаривать со мной цитатами из пабликов, – перебила его я, мельком глядя на часы на руке. Еще не опаздываю на лекцию.
– Я просто хочу, чтобы ты ценила того, кто рядом, – ничуть не обиделся тот. – Я просто подбираю понятный тебе язык, – вдруг подмигнул он мне.
– Что? – не поняла я.
– Я вот слышал, у моделей…
Но что там слышал Желтая футболка, мне никогда не суждено было узнать – из-за поворота к нам навстречу вырулил не кто иной, как господин Зарецкий собственной персоной.
Увидев меня, он замер и, кажется, даже забыл, как дышать – все вглядывался в мое лицо – точь-в-точь, как во сне, только ладонями не обхватил. Впрочем, я от неожиданности тоже застыла, не понимая, каким ветром сюда занесло Адольфа Енотыча.
Неужели это он решил мне тут в любви признаться?!
От этакого нежданного сюрприза в лице Зарецкого я растерялась, и пальцы мои сами собой вытащили из сумочки легкий, почти невесомый, алый шарфик.
Несколько секунд – и он оказался на шее Ярослава.
– Что ты делаешь? – проскрежетал он, почти не разлепляя губ.
– Ты извини меня, Зарецкий, но я не смогу оценить твое золотое сердце. А золотого «Порша» у тебя явно нет.
– Чего? – перекосило его, как от лимона, и он сдернул красный шарф, скомкав в ладонях.
