Макс улизнул с бала при первой удобной возможности и отправился на уединенную виллу, где жила его последняя любовница, прекрасная Кармелита. Она пребывала не в духе. Ну почему эти женщины всегда оказываются такими алчными? И отчего считают его настолько очарованным ими, что он станет с этим мириться? Они ужасно повздорили, и все закончилось тем, что он дал своей прелестнице cong'e[1].
Потом Макс отправился в клуб «Уайте», а оттуда — в «Будлз». В этом укромном заведении он встретил группу приятелей и вместе с ними скоротал ночь.
И большую часть утра тоже. Он ничего не проиграл и не выиграл, но головная боль свидетельствовала, что выпил он определенно слишком много.
Застонав, он приподнялся на локтях — так было проще пронзить Мастертона взглядом, который, несмотря на его нынешнее состояние, вышел на удивление ясным. Тоном, которым обычно наставляют умственно отсталых, он произнес:
— Если ко мне и пришла какая-то женщина, то она точно не леди. Ни одна леди не отважится явиться сюда.
Макс считал, что излагает прописные истины. Его камердинер продолжал безучастно смотреть на столбик кровати. Макс снова нахмурился.
Молчание.
Макс со вздохом обхватил голову руками:
— Ты ее видел, Мастертон?
— Да, ваша светлость, мне удалось взглянуть краем глаза на молодую леди, когда Хиллшоу провожал ее в библиотеку.
Макс зажмурился что было сил. Настойчивость, с которой камердинер произнес «молодая леди», была красноречивее слов. Все слуги Макса были достаточно опытными, чтобы отличить леди от женщины, которая отважилась бы явиться в жилище холостяка.
Раз Мастертон и Хиллшоу в один голос утверждают, что она леди, значит, так оно и есть. Все же у него не укладывалось в голове, чтобы какой-то молодой леди пришло в голову в девять часов утра нанести визит самому скандальному распутнику Лондона.
Расценив молчание хозяина как готовность встретить новый день, Мастертон прошествовал к гардеробу.
— Хиллшоу упоминал, ваша светлость, что эта молодая леди — некая мисс Твиннинг — полагает, будто ей назначена встреча.
Внезапно у Макса возникло впечатление, что он угодил прямиком в ночной кошмар. Он вообще редко договаривался с кем-то о встрече, и уж точно не о свидании с молодыми леди в девять часов утра. Особенно если леди не замужем.
— Мисс Твиннинг? — переспросил он. Имя ничего, совершенно ничего ему не говорило."
"— Именно, ваша светлость. — Мастертон подошел к кровати.
