Арабелла едко заметила, что бедняжке Аманде пришлось бы весь вечер провести рядом с этим ужасным человеком, если бы такое дозволялось правилами света. Даже за ужином Аманда, повесив голову, сидела не со своими друзьями, но с родителями и сэром Ральфом.
Для сестер Твиннинг подобный успех со стороны ненавистного им джентльмена приравнивался к красной тряпке для быка. Все как одна сочли недопустимым подобное вмешательство в судьбу своей протеже. Даже Лиззи пребывала в бешенстве. Но приятное времяпрепровождение на балу никак не способствовало обсуждению военных действий, поэтому младшие сестры Твиннинг занялись своими кавалерами, решив подумать о сэре Ральфе позднее, когда у них будет свободное время.
"
"Сара успешно изображала страдания безответной любви, притворяясь, что мужественно несет свои тяжкий крест и не надеется на улучшение. Все понимали, что она держится только из любви к сестрам, так как не хочет испортить им сезон, хотя самым горячим ее желанием было удалиться от света.
Ее бездонные карие глаза и бледное от природы лицо помогали поддерживать этот образ. Она танцевала и болтала без прежнего задора, что в действительности не было притворством.
Все сошлись во мнении, что Арабелла наконец-то остепенилась и теперь ищет себе подходящего мужа. Так как Хьюго Денби был весьма осторожен и не устраивал прилюдных демонстраций своей привязанности к Арабелле, как поступал Дарси Гамильтон по отношению к Саре, общество не замечало между ними связи. Поэтому отсутствие имени лорда Денби в списке перспективных кавалеров Арабеллы также никого не удивило.
Однако вопрос о том, кого же предпочтет прекрасная Арабелла, волновал всех без исключения. На этот счет строились различные предположения, а в мужских клубах даже заключались пари, что не было таким уж необычным делом. Если слухи были верны, наиболее вероятными кандидатами назывались мистер Стоун и сэр Хамфри Буллард, но даже самый внимательный наблюдатель не сумел бы сказать, кому из этих двух джентльменов отдаст свое сердце Арабелла.
Лиззи мало обращала внимания на эту драму и продолжала вести привычный образ жизни, принимая почтительное внимание здравомыслящих молодых людей, но приберегая самые ослепительные улыбки для Мартина Ротербриджа. Так как она была слишком юна, а Мартин мудро воздерживался от публичных проявлении сердечной привязанности к ней, общество полагало, что он лишь помогает старшему брату управляться с подопечными.
