Остекленевшим взглядом смотрела в одну точку и не двигалась. Все тело ныло. Нестерпимо хотелось пойти в ванную и смыть с себя, а лучше содрать вместе с кожей, мерзкий запах чужой похоти и пота, но она не могла заставить себя даже пошевелиться. Слезы, так долго сдерживаемые, наконец вырвались наружу и теперь горячими каплями стекали по щекам.
Лиза была опустошена, вымотана и физически, и морально. Ее тошнило от собственного тела, на котором все еще свежи были касания грязных рук. Она ненавидела себя за слабость, за то, что позволяла все это Максиму.
Много раз пыталась дать отпор, но получалось только хуже, от ее упорства страдал ни в чем не повинный сын.
Она безумно устала от такой жизни, устала быть игрушкой в чужих руках, предметом для справления нужды. В последнее время мысли о суициде все чаще посещали ее и казались весьма заманчивыми. Единственное, что останавливало ее от этого опрометчивого шага, – Женя. Лиза прекрасно понимала, что без нее он пропадет, ради него она должна быть сильной, должна вырастить его, несмотря ни на что, и поставить на ноги.
Больше всего на свете хотела, чтобы его не коснулась вся эта грязь и жестокость, чтобы он не обозлился, не очерствел, а вырос достойным мужчиной, таким, как его отец.
Только ради сына она каждый раз стискивала зубы и поднималась. Не могла появиться перед ним в таком состоянии – он должен верить в то, что у них все хорошо. Лиза считала, что так будет лучше для всех, особенно для него.
Вытерев слезы, Краснова села и мучительно поморщилась – свежие микротрещины на слизистой дали о себе знать.
Набрав в легкие побольше воздуха, она задержала дыхание и резко встала. Немного привыкнув к ноющей боли, заставила себя пойти в ванную – отмыться и обработать ранки. Ведь завтра она должна была выглядеть отдохнувшей и счастливой, чтобы никто не догадался, что происходило за дверями их квартиры. Впрочем, как и всегда.
Глава 8
Автобус ХК «Дзержинск» плавно двигался по скоростному шоссе. Одержав сокрушительную победу над соперником, команда возвращалась с очередного выезда.
Вымотанные игроки наконец перестали галдеть, отмечая выигрыш, и в салоне установилась относительная тишина. Монотонный гул колес действовал успокаивающе, отчего почти всех хоккеистов вскоре сморил сон."
"Красновой не спалось. Облокотившись лбом на прохладное стекло, она равнодушно разглядывала пейзажи за окном. С начала ее кочевой жизни прошло две недели, и это был уже третий ее выезд с командой.
