Теперь каким-то непостижимым образом мысли, чувства и желания сплелись в тугой клубок, и стало непонятно, как это все распутать. Мало ему было проблем с Красновой, как совершенно неожиданно добавилась еще одна. Мальчик, которому он обещал помочь, оказался ее сыном. Этот факт отрезвил, свел на нет все приложенные усилия, и благородные порывы вот-вот готовы были уступить место корысти.
Однако Алекс на корню зарубил крамольные мысли, решив, что ни в коем случае не будет использовать ребенка в достижении своих целей.
Вот только на вопрос, хочет ли он теперь помогать, зная всю правду, не сумел ответить. Будет ли это правильно в сложившейся ситуации?
Комнату внезапно залил яркий искусственный свет, заставив Алекса непроизвольно зажмуриться.
Элис невозмутимо прошла на кухню и принялась разбирать принесенные пакеты с продуктами.
– И где ты шлялась? – нарочито грозно спросил Гилберт и притворно нахмурил брови.
Элис вздрогнула от неожиданности и, заливисто рассмеявшись, развернулась к нему.
– С ума сошел так пугать? Ты что здесь делаешь? До конца рабочего дня еще полчаса.
Алекс залпом осушил бокал и подошел к ней.
– Я сегодня решил закончить пораньше и сделать тебе сюрприз, а ты… Мало того, что бросила меня на произвол судьбы, так еще и дома нет. Что, любовника нашла, да? Признавайся!
Он навис, как скала, но на Брукс это не произвело никакого эффекта. Изящно изогнув бровь, она попыталась подыграть ему, но не смогла сдержаться и вновь рассмеялась.
– Особенно любовника!
– Ну серьезно, где была-то весь день?
– Красоту я наводила.
В Нижний пришлось мотаться, в этом городишке нет ничего стоящего. Рассказывай давай, по какому случаю банкет? – ловко перевела тему Элис.
Гилберт устало вздохнул и налил себе еще виски.
– Почему ты мне не рассказала, что сын Лизы тренируется в нашей детской команде?
– Вообще-то я пыталась, но ты не хотел слушать, – она развела руки в стороны, полностью снимая с себя вину за его неосведомленность.
– А о том, что именно его я недавно подвозил, ты тоже знала?
– Догадывалась.
– Почему промолчала?
Алексу сложно было понять, чем руководствовалась Брукс. Единственное, в чем он был уверен, – она не стала бы намеренно утаивать от него важную информацию. Он не сомневался в ее искренности и преданности.
– Что бы это изменило?"
"– Я бы не чувствовал себя идиотом, когда при мне он назвал ее мамой.
Гилберт с силой сжал стакан, вспоминая о неловкой ситуации.
