После всего пережитого у него выработалась стойкая аллергическая реакция на людей в белых халатах. От одной мысли о больнице все внутренности стягивались в тугой узел, а к горлу подкатывала тошнота.
Телефон завибрировал где-то на тумбочке, напоминая, что жизнь продолжается. Как бы плохо ему ни было, никого это не волнует. Тяжело вздохнув, Алекс нащупал мобильный и, посмотрев на дисплей, едва не застонал, но вовремя справился с эмоциями и принял звонок.
– Здравствуй, мама.
– Женечка, сынок, здравствуй.
– Ласковый голос сразу же заставил Алекса насторожиться. – Как твои дела?
– Все хорошо, у вас как? – привычно ответил он и, прикрыв глаза, поморщился от очередного болевого спазма.
– У нас вот не очень, – пожаловалась Ирина Борисовна и, горестно вздохнув, продолжила: – Я в больнице…
– Что случилось? – сухо поинтересовался Алекс, с трудом справляясь с ролью заботливого сына. Даже тени беспокойства не промелькнуло в его душе, как, в общем-то, и теплых чувств не проснулось.
– Сердце… Жень, ты же приедешь?
– Нет, – не раздумывая, отказал он.
Не имел ни малейшего желания встречаться с матерью, да и собственное самочувствие оставляло желать лучшего. – Но позвоню твоему доктору и узнаю подробности.
– Не нужно. Все уже нормально, кризис миновал.
– Ну и отлично, – так же равнодушно заключил Алекс и уточнил из вежливости: – Что-то еще?
– Как там мой внук? Ты уже начал процесс по усыновлению?
– Мам, оставь эту тему, она тебя не касается, – напряженно ответил он, не желая обсуждать с ней свои дела.
– То есть как не касается? – возмутилась мать и продолжила настаивать: – Это же мой внук! Ты давно должен был забрать его у этой…
– Не смей, – строго предупредил Алекс и, болезненно скривившись, процедил сквозь зубы: – Это моя жизнь и мой сын. Я сам разберусь, что и как должен делать.
– Значит, Элис была права, ты снова с ней снюхался. – Язвительная насмешка отчетливо послышалась в ее голосе. – Помяни мое слово, она тебя снова кинет. Ты ей раньше-то был не нужен, а сейчас… с твоими-то проблемами…
– Перестань! – рявкнул Алекс, не сдержав гнев.
Каждое слово давалось с большим трудом, а при глотании искры сыпались из глаз, но он не мог молча выслушивать гадости от матери. Она словно специально ковыряла незаживающие раны в его душе, причиняя новые страдания.
– Не ори на меня! Неблагодарный! Я жизнь на тебя положила, а ты… – Ирина Борисовна распалялась все больше, доводя Алекса до белого каления.
