– Да ничего я не думаю, приедет канадский выскочка и будет свои порядки устанавливать. Помается и свалит обратно в свою заграницу, потому что никому наша тьма тараканья нафиг не сдалась, кроме старого доброго Гриба, – довольно резко высказался Краснов, не заметив, как его слова сильно расстроили сына.
– Ты считаешь, он ненадолго? – Лиза ожидала услышать совсем другой ответ. Она была уверена в том, что Макс недолюбливает их директора – Григория Борисовича – и жаждет, чтобы его место занял кто-то другой.
– Ой, Лизк, кому мы нужны? На этой «Оке» только чиновники бабки отбивают.
При Грибе хоть как-то подзаработать можно было, а этот новый, кто его знает… С ним еще контакт наладить надо.
Теперь все встало на свои места – им управляла обыкновенная жадность, шкурный интерес. Жаль, Лиза не знала, сколько он таким образом «наподзарабатывал», до нее доходили лишь крошки с барского стола. А вот куда Максим тратил все деньги, она могла только догадываться.
– Я допил. Можно я пойду? – мальчик встал из-за стола и поставил свою кружку в раковину.
– Иди.
– А ты что, считаешь по-другому? – Краснов смерил Лизу тяжелым взглядом, отчего ей стало немного не по себе.
– Мне все равно. Лишь бы платили вовремя, а русские там или канадцы, меня не касается.
– Вот не патриотка ты, Лизка."
"– Хорошо быть патриотом, когда у тебя денег полные карманы. А когда не знаешь, как до зарплаты дожить и ребенка прокормить, извини, как-то не до этого, – не сдержавшись, выпалила она и швырнула кухонное полотенце на столешницу.
Лиза крайне редко проявляла эмоции в такой форме, потому что чаще всего за этим следовало наказание, но сегодня позволила себе вольность.
– Ну ладно, не заводись, – на удивление спокойно отреагировал Максим. Усадил ее на свои колени и поцеловал в шею. – Спасибо, все было очень вкусно.
– На здоровье, – она старалась не дышать, чтобы не провоцировать мужа на продолжение. – Давай тарелку, я помою.
– Ну прости, я постараюсь больше тебя не расстраивать, – прошептал он ей на ухо.
Краснова попыталась увернуться, но тут же попала в плен его губ.
Железная хватка не давала возможности отстраниться, и ей пришлось ответить.
Вдоволь насладившись покорностью супруги, Макс заглянул в ее глаза: ни капли нежности, лишь острые осколки обиды и разочарования.
– Давай уже мириться.
– Зачем, если через два дня, когда тебе вновь захочется выпить, ссориться?
– Не буду я больше, надоело. Ну хочешь, закодируюсь? – предложил он, чтобы вымолить наконец прощение.
