Медленно перебирая плечики, Лиза все больше расстраивалась – многое бы отдала, чтобы никуда не ходить, но начальство добровольно-принудительно обязало явиться всем. Тем более премия могла помочь ей с подарком для сына.
Едва сдерживая раздражение, принялась выкидывать одежду на кровать, намереваясь перемерить все и выбрать хоть что-нибудь более-менее подходящее.
Внимательно рассматривая небольшую кучу вещей, валяющихся в хаотичном порядке, Краснова случайно заметила синюю полосу, выбивающуюся из-под другого платья и замерла.
Нервная дрожь воспоминаний прошла по позвоночнику, а рука непроизвольно потянулась к нежному бархату.
Лиза скинула остальную одежду на пол, аккуратно разложила находку на кровати и присела рядом, жадно рассматривая детали. Ее ладонь мягко скользила по ткани, бережно лаская каждый сантиметр. Поддавшись порыву надела платье и подошла к зеркалу. Оно сидело идеально, выгодно подчеркивая достоинства фигуры.
Краснова смотрела на свое отражение и не могла сдержать слез – слишком хорошо помнила тот день, когда было куплено платье.
– Лиза! Посмотри какая красота. Ты обязательно должна его примерить, – воскликнул Царев и потащил ее в один из многочисленных бутиков."
"– Царев ты с ума сошел? – прошептала ему на ухо. – Оно стоит как вся твоя премия. А нам еще нужно купить тебе костюм для вечера.
– Бог с ним с костюмом – в старом пойду. Давай посмотрим, а?
Они остановились около манекена, изучая наряд вблизи. Ярко-синий нежный бархат плавно мерцал в свете ламп. Линия декольте и рукава были отделаны изящным кружевом, придавая таинственности и сексуальности.
– Да зачем оно мне? – сопротивлялась Краснова. – Я все равно никогда не решусь его надеть.
– Еще как решишься, – не унимался Женя. – И затмишь всех своей красотой!
– Ну я не знаю, какое-то очень откровенное… – сомневалась Лиза. Хоть и влюбилась в это платье с первого взгляда, неуверенность в себе все равно присутствовала. – Мало того плечи голые, так еще и разрез до середины бедра…
– Лиз, у тебя совершенное тело и прятать его ни к чему, – уверенно заявил Царев и потащил ее в примерочную.
– Ты мне льстишь, – довольно улыбнулась она, сдаваясь под его натиском.
– Нет, – упрямо возразил он и продолжил свой монолог так, чтобы слышали все. – Я тебя люблю.
Восхищенный, полный немого обожания взгляд дал ей ответы на все вопросы. Она чувствовала себя единственной и неповторимой.
Вечер по случаю завершения хоккейного сезона в «Титане» навсегда врезался в память.
