От того, что теперь они обе чувствуют себя несчастными, легче ей не будет.
Какого черта она стоит и почти мирно разговаривает с убийцей сестры?! Зачем вообще остановилась, если хотела с ходу раздавить эту гниду?!
– Ты делаешь это исключительно для себя, – отчеканила Трикси. – И не потому, что хочешь что-то изменить, а потому, что ты мерзкий чокнутый педофил! Типа если у девочки есть киборг, то она заслуживает смерти, а ты всего лишь орудие возмездия?!
– Дети невинны! – оскорбленно перебил ее маньяк.
– Их смерть смывает родительский грех, и чем он больше, тем больше трудов надо для этого приложить!
Трикси окончательно убедилась, что имеет дело с психопатом, чей больной разум причудливо сплел между собой страсть к насилию и «борьбу за права киборгов», оправдывая одно другим. Но жертв-то он выбирал в первую очередь по их внешности, а потом уж по киборгам, и о его «священной войне» наказанные кибервладельцы даже не догадывались!
– У тебя же тоже был киборг! – саркастично напомнила Трикси.
– И он умер не из-за чужих злых хозяев, а из-за тебя! Это ты втянул его в это дерьмо и натравил на меня, а сам даже не позаботился поставить ему нормальную, дающую свободу воли программу. Друг другом, а послушная игрушка все-таки лучше, верно?
Маньяк внезапно тоже взял себя в руки – разом успокоился, выпрямился, передернул плечами, сбрасывая лямки рюкзака, и тот мягко упал на землю.
– Ты не разумный киборг, – уверенно объявил мужчина, – а самый обычный.
У тебя действительно отличная программа имитации личности, но меня она не проведет!
Маньяк угрожающе двинулся на девушку, и Трикси попятилась, огорошенная откровенной бредовостью ситуации, – так бойцовский пес, не пасующий даже перед волком, шарахается от бешеной болонки.
Но подобное замешательство длится недолго, и когда в руке безумца мелькнула сталь, Трикси действительно позволила себе стать обычным киборгом.
Обычной машиной линейки Bond, личный номер 3-Х, выполняющей программу ликвидации вражеского объекта.
Которая не остановится.
* * *Ночью пригородная долина казалась черной безмолвной пустыней, и только ветер волнами скатывался по лишайнику, с шелестом обтекая дерево, как одинокую скалу. Во впадинах морской пеной клубились ошметки тумана.
«Объект уничтожен» – уже несколько минут светилось на внутреннем экране.
Возле полуразвернутой ладони покойника валялся скальпель.
