Вот опять — замолчал на полуслове, посмотрел на нее, на мокрую сорочку, на крылья, сложенные домиком над головой и потянул с себя кожаную куртку, по которой стекали капли дождя.
— Да мне не холодно, профессор, — бодро заявила принцесса. — Не надо. Да не надо же. Мне совсем не холодно, правда.
— Надевайте, — с тем же раздражением, что и утром, приказал инляндец и, сунув ей в руки тяжелую куртку, зашагал вперед. Лекция, видимо, закончилась.
— Да что вы опять злитесь? — крикнула она ему вслед непонимающе и топнула от избытка чувств ногой по хлюпнувшей земле.
Натянула куртку, — тяжелая кожа прижала крылья, — и вприпрыжку побежала за ним. — Вот вы уходите, — укоризненно заметила Алина, забежав вперед и заглядывая ему в лицо, — а если на меня нападет паук? Он меня съест и вам стыдно будет.
— Не будет, — отозвался лорд Макс, не глядя на нее. Но губы его дрогнули в усмешке.
— Потому что вам меня совсем не жалко? — невсамделишно возмутилась принцесса, зашлепав рядом по напитавшимся водой мхам и изо всех сил желая взять вот ту корягу и стукнуть Тротта по голове.
— Потому что здесь нет лорхов, — пояснил и не подозревающий о ее кровожадных мыслях спутник. — Поселения дар-тени существуют больше тысячи лет, и за это время всю инсектоидную дрянь поблизости выбили. Иногда забредают новые, но очень редко. Так что из поселений намеренно делают вылазки в низины и степи, чтобы забить лорха или дикого охонга. Даже на тха-охонгов делают ловушки и убивают огнем.
— Зачем? Они же несъедобные?
Дождь не прекращался, лицо было мокрым, и Алинка вытерла его ладонью, слизнув капли с губ и помотав головой, чтобы стряхнуть влагу с волос.
Тротт, мрачно покосившись на нее, снова пошел вперед, а она — следом, под шум усиливающегося ливня раздумывая, стоит ли сообщить ему, что беспричинные перепады настроения — симптом расстройства психики, или не стоит провоцировать очередной перепад.
— На самом деле в них есть съедобные части, как в туринских раках, — профессор заговорил после такой паузы, что Алинка не сразу поняла, о чем он.
— Но главное — хитин. Он необычный, поддается плавке и ковке. Лучшие доспехи делают из него, он гораздо легче железа, и гораздо прочнее.
Алина вспомнила черные матовые кирасы у наемников на раньярах и кивнула.
— А у вас такой есть?
— Был, — буркнул Тротт, снова уходя вперед. Под ливнем его рубаха тоже прилипла к телу, черные крылья, прижатые к спине, чуть приоткрылись, и Алина некоторое время беззастенчиво разглядывала его плечи и шею.
