То, что происходит между мужчиной и женщиной, было интересно со стороны, но применительно к ней и лорду Тротту казалось пугающим, странным и неловким. Читать любовные сцены или представлять, как профессор может целоваться, это одно…
— Хотя тоже — нелепо, — выругалась пятая Рудлог, присаживаясь спиной к папоротнику и запрокидывая голову, чтобы посмотреть, как шевелятся от ветра сочные зеленые листья. Это успокаивало. Но не сильно.
И ведь лорд Макс тоже не в восторге. Побелел весь, губы сжал. У него всегда такое лицо, когда он скрывает чувства или чем-то разозлен.
И, наверное, он очень разочарован из-за ее поведения сейчас. Ведь от нее зависит его жизнь.
Именно поэтому ей нужно сейчас пойти и сказать, что она готова. Потому что ни слезы, ни нервы ничего не исправят. Это просто способ справиться с шоком.
Точно. Нужно встать и идти. Нельзя тратить время.
Но Алина осталась на месте. Стоило пошевелиться, как снова накатило смущение, щедро приправленное страхом."
"— Да мне вообще нельзя замуж.
Я еще ребенок, — жалобно крикнула она папоротниковым деревьям и тут же осеклась, тяжело дыша.
Сколько раз она пыталась доказать обратное тому же Тротту. А стоило жизни потребовать взрослых решений, как она пошла на попятную.
— Ты просто несчастная трусиха, Алина Рудлог, — яростно сказала принцесса себе, шмыгая носом. — Лорд Тротт столько для тебя сделал, а ты думаешь, дать ему умереть или нет. Немедленно вставай. Он же не откажется помогать богу. В любом случае. Он такой.
Но выговор не помог — только слезы потекли сильнее, а всхлипывания переросли в обиженный скулеж.
— В конце концов, — она срывающимся голосом попыталась договориться с собой еще раз, — ты ведь готова была отдать за него жизнь. А девственность, — это слово она выговорила почти беззвучно, — не готова?
""Это совсем другое, — возразила она мысленно. — Совсем""
Но принцесса так и не смогла объяснить себе, почему ""это — другое"". Кроме ""так несправедливо"" и ""все неправильно"" ничего не приходило в голову.
Мелькали обрывки мыслей о свободном и несвободном выборе, о добровольности любви и о том, что это все очень похоже на эмоциональное принуждение, но для того, чтобы вразумительно сформулировать свои ощущения, Алина была слишком взбудоражена.
Она очень долго маялась на берегу, забыв и про голод, и про усталость, пока солнце не коснулось вершин гор. Как бы ей хотелось, чтобы она могла посоветоваться с кем-то близким. С Полиной… или лучше с Ани.
