— Почему Алина появилась не под твоей защитой, а на другой стороне залива? — озвучил Тротт тот вопрос, который ранее чуть не сорвался с языка принцессы.
— Потому что она моя дочь, да не моя, — проворчал Жрец, вновь сверкая зеленью глаз. — В ней хватило моей крови, чтобы попасть сюда, но не хватило, чтобы появиться под защитой. А красная кровь еще и оттолкнула. Хорошо, что не на другой конец континента забросила.
""Хорошо"", — мысленно согласилась Алина, с ужасом представляя годы и годы пути с другого конца Ларты до долины Черного.
— Почему только я могу спускаться сюда? — тем временем продолжал спрашивать Тротт. — Я давно искал здесь таких, как я, но не нашел даже тех, кто помнит свои сны. Только последние декады мои сородичи стали запоминать их и узнали о второй жизни. Мне известно, что дар-тени с Лортаха иногда выбрасывало на Туру после того, как их человеческие половины впитывали огромное количество энергии. Но с Туры сюда… я единственный?
— Ты и красная пташка, — подтвердил бог.
— Ты — редкое сочетание крови предков, последний всплеск крови королевской, случившийся через поколения. К тому моменту, как ты начал видеть Лортах, сильнее тебя темного на Туре не было, а стихии уже так ослабели, что хватило толчка, чтобы ты смог запоминать сны, а потом и осознанно спускаться сюда. И красный птенчик теперь может. Не мог ты появиться случайно, как и девочка Рудлог не могла. — Жрец кинул взгляд на насторожившуюся Алину.
— Это не просто так, да? — тихо спросила принцесса.
— Верно, девочка, — откликнулся Жрец. — Сестра моя руку приложила, уверен. Хоть и недоступны мне ее замыслы, однако же того, что я глазами детей своих в снах их видел, достаточно, чтобы понять.
Из воды вдруг выглянул запоздавший сомнарис, сунул Максу рыбу прямо в руки и пополз по траве к Черному за похвалой: положил голову ему на колени, и бог начал гладить его по длинной шее. Принцесса, неспособная от избытка информации пока думать о страшных божественных замыслах, участницей которых она, не желая этого, стала, и о том, как ничтожна надежда вернуться домой с помощью обессилевшего бога, с умилением смотрела на эту картину.
На душе стало тепло.
— Откуда они здесь? — не удержалась она. Страх перед Вечной Смертью постепенно отпускал: тело словно привыкло к леденящей силе, исходящей от первопредка.
— Они там, где я, — улыбнулся Жрец, хлопнув по сомнарису рукой: тот темной дымкой впитался в ладонь. — Часть меня.
