Она была словно разрезана пополам — та часть, что находилась ближе к ним, выглядела совершенно обычной, а вот задняя была высушена так, что слой кожи и мышц очерчивал кости. Вокруг, на сухой траве, видны были следы копыт, будто стадо в панике умчалось куда-то в безжизненную зону.
Тротт спустился к останкам, присел, приподнял у косули веко, губу, и направился к истоку родника мыть руки. Алина зависла сверху, слишком напуганная, чтобы приближаться, хотя любопытно было до невозможности.
— Животное погибло совсем недавно, — проговорил лорд Макс, взлетая.
— Не больше двух суток прошло.
— Жутко выглядит, — принцесса передернула плечами. — Все эти деревья… очень похоже на то, что осталось вокруг разрушенной твердыни, правда?"
"— Совершенно верно, — похвалил ее инляндец. Он отцепил от пояса флягу, отпил. — Только в куда больших масштабах. И значит…
— Это сделал Источник? — с грустью заключила пятая Рудлог, тоже воспользовавшись остановкой, чтобы глотнуть воды.
— Я чувствую, как здесь все пропитано прохладой. Но зачем? Из-за нападения? Он так защищался?
— У меня других гипотез нет, — отозвался Тротт, снова оглядывая уничтоженные леса впереди. — Тем более что время смерти животного вполне укладывается в этот вариант. В любом случае не будем тратить время на гадания. Полетели, Алина.
Чем дальше они продвигались над высушенными холмами к слоистой стене ""тумана"", тем сильнее ощущалась пульсация божественной защиты и тем удручающей становилась картина внизу.
Остовы деревьев сменились остроконечными пеньками — склоны и долины серых пеньков, погруженных в дымку развеваемого ветром праха, — затем исчезли и они, оставив после себя лишь древесную пыль, текущую поземкой к подножиям гор, закручивающуюся в небольшие вихри.
— Держитесь выше, — приказал Тротт, когда им в лица швырнуло трухой. Хлопнул крыльями, взмывая к солнцу, и расчихавшаяся Алина последовала за ним. Хорошо, что успела закрыть глаза, но в носу свербело просто невозможно, а на языке ощущался вкус древесной пыли, и лицо было покрыто ею.
Еще некоторое время спустя по мертвым склонам зазмеились расколы, становясь все гуще и глубже. Гора, которую они обогнули только что, была выщербленной, в трещинах и ямах, и казалась белесой и расплывчатой. Солнце стало тусклым — потому что дымчатый столб, который они видели с границы живого и мертвого, оказался вовсе не туманом.
