Закончится война — и пусть принцесса взрослеет, учится, набирается опыта, радуется жизни. А он будет неподалеку. Присмотрит за ней. И, может, когда-нибудь…
Он снова беззвучно выругался, приказывая себе остановиться.
Но зато он понимал теперь, почему Мартин всю жизнь так трясся над Викторией, даже когда они грызлись как парочка подростков, и всегда готов был бросить любые дела, друзей, любовниц, и бежать к ней по первому знаку. Потому что если уж влип — никуда не денешься, день и ночь будешь настроен только на одну женщину.
— Лорд Макс? — удивленно позвала принцесса, и он отвлекся от своих мыслей, пытаясь вспомнить, о чем она спрашивала."
"— Михей наверняка не допустил бы гибели вашей матери, — сказал Тротт глухо. — Он был всецело предан стране и королеве.
— Эх, — спутница совсем пригорюнилась. Помолчала, подняла голову, словно что-то надумав и мгновенно краснея. — С-спасибо, что рассказали мне все, л-лорд Макс. Я понимаю, как в-вам было трудно… Я в-вас обниму, ладно? Хотя в-вы и не любите в-всякие нежности…
Нужно было отодвинуться, но Макс сидел как приклеенный, глядя, как она поворачивается к нему, крепко обхватывает за шею руками, прижимается щекой к груди и замирает.
И он вздохнул, кладя руку ей на спину и чуть притягивая к себе.
Теплая девочка, нежная, трогательная. Пахнущая юностью, дымом и травой. Как легко еще она отвлекалась от проблем и умела радоваться жизни даже в чужом мире. Чудовищным усилием он остановил себя от того, чтобы поднять ей подбородок и поцеловать.
— Нежностей не люблю, — согласился он, погладив ее ладонью между крыльями, и, усмехнувшись, едва заметно повел губами по ее кудрям. Это уже входило в привычку. — Но от вас, так уж и быть, пару минут потерплю, Богуславская.
Она, захихикав и согрев дыханием его грудь, отодвинулась и встала.
— Поднимайтесь, лорд Макс, — потребовала она бодро, хотя щеки еще алели и смотрела она куда-то в землю. — Наверняка вы после ужина стали неповоротливым как улитка, и я наконец-то вас одолею.
А еще вам нужно отжиматься, я знаю. Я готова постоять у вас на спине…
— Вы не угомонитесь, да? — осведомился он сурово, окидывая ее взглядом с ног до головы.
Алина мотнула головой, улыбаясь.
— Неа.
— Тогда берите нож. Но прежде, принцесса…
— Что?
— Наденьте штаны, — буркнул он и следующие несколько секунд имел удовольствие наблюдать все оттенки смущения на лице спутницы.
