Тандаджи, незадолго до этого вспомнивший, что надо покормить рыбок, застыл с поднятой над аквариумом рукой и перевел равнодушный взгляд на Стрелковского.
— Я бы не хотел, чтобы этим занималась Люджина, — сухо проговорил Игорь Иванович. — В Управлении много женщин-агентов, есть и следователи. Но план разумен. Сломать мы его всегда успеем.
— Шеф, — Дробжек укоризненно покачала головой, — чем он опаснее контрабандистов или каторжников, с которыми я имела дело? Защитить себя я сумею, понять, врет он или нет — тоже, а разговорить… я же все-таки психолог, помните? Много в Управлении женщин-боевых магов с практикой психолога и менталиста?
И сейчас боевой маг, психолог и менталист журчала ядом, разъедая барьеры пленника.
Игорь впервые видел ее автономную работу со стороны и диву давался, насколько отточены ее жесты — она то поводила руками плавно, женственно, привлекая внимание к груди и лицу (и успешно привлекая), то резко взмахивала ими перед носом у допрашиваемого, повышая голос, или била ладонью по столу так, что тха-нор едва удерживался, чтобы не отшатнуться или не наброситься на нее.
На экранах наблюдательного пункта было видно, как тщательно она отслеживает мимику своего визави, как внимательно строги ее глаза.
— Хорошего ты сотрудника подобрал, — едва слышно проговорил он в сторону Тандаджи. — Хорошо работает.
Тот невозмутимо и едва заметно склонил голову, благодаря за признание.
— С тобой она тоже хорошо поработала, Игорь.
— Не спорю, — пробормотал Стрелковский. — Глупо спорить…
— Молчишь? — тем временем мягко говорила Люджина.
— А ты знаешь, что тебя могут отдать в услужение той женщине, что захватила тебя? Если же ответишь на вопросы — будешь жить как почетный пленник.
Тха-нор с ненавистью смотрел на капитана, но молчал, только свободная рука теребила какой-то амулет на груди — то ли паук, то ли паутина из черного хитина. Люджина остановила взгляд на нем.
— Дай-ка мне свой амулет, — сказала она ровно.
Пленника перекосило, и он чуть двинулся назад.
— Дай, — повторила Дробжек и протянула к нему руку, схватила за шнурок, чтобы сорвать.
Тха-нор вскочил — за ним с грохотом встал на дыбы пристегнутый стул, он перехватил ладонь Дробжек, что-то рыча. Игорь дернулся, вышколенные охранники у двери ждали команды Тандаджи, чтобы вмешаться, но он молчал, выразительно глядя за зеркальную стену. Там Дробжек выкручивала амулет из рук тха-нора, второй ладонью показывая назад знак ""стоп"", ""все нормально"".
— Оставить. Мое. Не сметь касаться, баба.
