У колес одного из грузовиков виталист Росс Ольверт пытался запустить сердце кому-то из солдат, перекрикивались санитары, то и дело исчезающие с носилками в открытых дверях Вейна, стонали раненые. Нас увидели; моя акушерка Кэтрин Лоу стоявшая тут же, на распределении поступивших, устало улыбнулась, махнула рукой — и я кивнула в ответ, уже ощущая, как заворачивается внутри привычный адреналин и необходимость спешить."
"Замок встретил нас знакомым старым уютным теплом, резким запахом лекарств и затихающим гулом голосов.
Пациенты поворачивались к нам, кто-то удивленно шептал ""герцогиня"", кто-то вставал и кланялся. Я кивнула, отступая в сторону, чтобы не мешать санитарам, поднимающим тяжелых раненых на второй этаж, и осматриваясь. Койки сейчас стояли и справа от лестницы, а когда мы уезжали, под госпиталь была отведена только левая часть. Мест не хватало, часть бойцов была размещена на матрасах на полу, но я отметила, как вокруг чисто — несмотря на переполненность, антисанитарии не допускали. Лежачим организовали места за ширмами, но это, конечно, не соответствовало никаким нормам.
Мне в глаза вдруг бросились рыжие кудри Софи Руфин — она споро и ловко переодевала кого-то из раненых. Девочки ее вместе со всеми детьми были вывезены в наш виндерский дом, и леди Лотта как-то упомянула, что Софи по несколько раз на дню звонила нянечке, спрашивала о них, даже плакала в трубку, — но оставалась здесь. И понятно, почему оставалась. Переезжать с нами было бы неприлично.
Я отвела взгляд — внутри всколыхнулось почти забытое и болезненное, отозвавшееся уколом ярости — и пошла к лестнице.
Леди Лотта сразу же поинтересовалась у одного из санитаров, где Бернард, и мы направились на второй этаж. Брат Люка спал — бледный, подключенный к капельнице, с плотно перевязанным животом, — а в палате у окна, к нашему недоумению, обнаружилась коротко стриженая серенитка в халате, с перебинтованной рукой и страшными синяками на лице. Такие быстро убираются виталистами, но наш Росс не мог тратить силы на легкие повреждения.
— Добрый день, — немного удивленно и тихо проговорила леди Лотта. — Вы… сослуживица Бернарда?
Я покосилась на Риту — она оглядывала серенитку со знакомым прищуром. Равно так же ревниво она смотрела на меня на свадьбе.
— Добрый. — Гостья, ничуть не смутившись, по-военному склонила голову и сложила руки за спиной. Голос ее был спокойным и уверенным. — Майор Церсия Лариди, миледи?..
— Кембритч, — пояснила свекровь. — Бернард мой сын. А это мои невестка и дочь.
