Возможно, я бы сказала просительницам что-то совсем не светское, но тут дверь в процедурную распахнулась и в проеме показалась Нелл.
— Ох ты ж Матушка Богиня, — проворчала она недовольно и сочувственно посмотрела на меня. — Следующий.
К процедурной на костылях попрыгал больной, и создавшейся паузы хватило, чтобы я сумела проглотить резкие слова. Это стоило таких усилий, что Ангелина бы точно гордилась мной."
"— Он слабый человек, легко поддающийся влиянию, — сжав руки на груди, рыдала жена Фемминса.
— У него слабое здоровье, но ведь не все деньги он получил… не очень праведно. А забрали все. Не губите, госпожа герцогиня. Пожалейте наших дочерей, они остались без приданого. Только вы можете решить нашу судьбу.
В коридоре собирались люди. Сцена была отвратительной. Внутри меня все кипело от злости и желания высказать ей, что она лицемерка: где были ее слезы, когда на улицах голодали и мерзли беженцы, а мэр наживался на них. Да и о каком приданом может идти речь, когда форты держатся еле-еле?
Но одновременно мне было жаль эту немолодую женщину, в один день потерявшую и положение в обществе, и богатство, хотя, судя по внешнему виду, она сполна пользовалась плодами деятельности супруга.
Мне было очень жаль девчонок — они не показались мне при встрече противными и избалованными. Да и прийти с прошением требовало немало мужества, какие бы мотивы за этим ни стояли. Но устраивать в больнице скандал, о котором будут судачить по всему герцогству и за его пределами, ей не стоило.
— Судьбу вашего мужа будет решать лорд Лукас Дармоншир, господин этих земель и мой муж, — сказала я как можно спокойнее. — Вашей же судьбе, как и судьбе ваших дочерей, со стороны закона, как я понимаю, ничего не угрожает. Вас не оставили без крыши над головой, и это хорошо. Теперь встаньте, госпожа Фемминс. Здесь лечебное учреждение, а не моя приемная. — Я перевела взгляд на пациентов и открыла дверь. — Кто следующий на перевязку?
Я ушла в процедурную не глядя, встали они или нет.
Слава богам, у них хватило ума не продолжать сцену.
Но этим дело не закончилось — несколькими часами позднее я увидела дочерей Фемминса на приемке раненых. Их мать воинственно намывала пол и опустила голову, когда я вошла в приемное с ампулами кровеостанавливающего. Возможно, она делала это, чтобы повлиять на меня, но ее упорство и небрезгливость были достойны уважения.
А вечером в процедурную зашел главврач Оуэн Патрисон.
