В сторону Пятнадцатого форта неслась туча раньяров, чтобы завершить захват, и Люк, ударив стеной ветра — раньяров разметало, как кегли, и он выиграл себе небольшую передышку, — невидимым опустился на плац. У стен форта так плотно шел бой, что даже точечно опасно было использовать умения, которым герцог научился у Нории: используй воздушную плеть или таран, и велик риск задеть кого-то из своих. Пришла пора использовать другие ресурсы."
"Дармоншир обернулся человеком, скалясь от запаха крови и плоти — неподалеку лежали растерзанные останки одного из солдат, — дрожащими руками создал щит и быстро направился на крепостную стену.
Выстрелы, дым, крики и стоны становились все громче… а над всем этим в лазурном небе светило яркое весеннее солнце — и снова летели к форту десятки ""стрекоз"". Люк подошел к краю стены, сжал амулет — ""собачью голову"", подаренный Нории, и прошептал, очень надеясь, что верно запомнил:
— Аншаварах тер-сели.
Ничего не произошло, и герцог, чертыхнувшись, взмахнул рукой — пикирующего на него раньяра хлестнуло воздушной плетью, впечатало в башню форта, Люк, этой же плетью отшвырнув одного из охонгов от раненого бойца, чудом не задев его, заорал:
— Аншаварах тер-сели.
Аншаварах тер-сели, вашу мать.
Ничего. Ничего. Солдат, которого он спас, упал, пронзенный лапой охонга, захрипел в агонии. Хрипы и стоны умирающих доносились отовсюду, заставляя тяжело дышать от бессилия и отчаяния.
— Да где же вы? — орал Люк, так сжимая амулет, что края впивались в ладонь до боли.
— Где вы? Аншаварах тер-сели. Аншаварах тер-сели.
Слева, со стороны моря вдруг раздался далекий раздраженный многоголосый вой, перекрывший звуки битвы. Люк ударил плетью еще одного охонга, — и, невидимым поднявшись в воздух прямо перед пикирующими к нему раньярами, всмотрелся туда, откуда доносился вой.
По широченной стене, соединяющей форты, с невероятной скоростью неслась к нему стая огромных псов, выглядевших отсюда пятнышками — они перепрыгивали через орудия и опешивших защитников, двумя-тремя прыжками преодолевали крепости.
Помощники были еще далеко, и Люк, чтобы не терять время, обрушился на одного из тха-охонгов, подобравшегося вплотную к бастиону Пятнадцатого форта, за несколько секунд разорвал, отбросив всадника, и жадно начал выдергивать из-под брони куски омерзительной, но необходимой ему плоти. Заглотил — и тут же снова поднялся в воздух, уклоняясь от налетевших раньяров.
