— Не подходисс, — прошипел Люк. Маг жизни остановился, пригляделся — и лицо его стало испуганным. — Иди к двериссс. Сссколько я ссспал?
— Трое суток, ваша светлость, — виталист медленно и осторожно отступал к выходу. Кровь пульсировала так заманчиво, что Дармоншир закрыл глаза, отвернулся к стенке — бороться с голодом становилось все труднее.
— Что там ссснаружи?
— Иномирянам вчера пришло подкрепление. С утра атакуют. Пока держимся, — маг, очевидно, боялся, но все-таки профессионал в нем взял верх. — Милорд, я могу вам в вашем состоянии чем-то помочь?
— Нет.
Прямо ссссейчас сскажи всем, чтобы ушли с моей дороги, — прошипел Люк, корчась на кровати. — Ссспряталисссссь. Иначессс будут сссжертвы…
Хлопнула дверь, послышались поспешные шаги, голоса. Дармоншир запрокинул голову, судорожно облизнулся и зашарил по тумбочке в поисках сигарет. Раз, два… топот ног, щелчок зажигалки… три, четыре, пять… затяжка. Голоса все дальше. Рокот артиллерии… шесть, семь… еще затяжка полной грудью, до темноты в глазах.
"
"Люк смог досчитать до двадцати — а затем держаться стало невозможно, и он вывалился из дверей, вжимая в ладонь тлеющую сигарету и шатаясь. Сумел дойти до выхода из комендатуры — и, лизнув саднящий ожог, окинул взглядом пустой плац. Люди были рядом — затаившиеся за машинами, прижавшиеся к стенам, к башням, закрывшиеся в помещениях, тихие… он ощутил их страх, дыхание, ток крови. Мотнул головой, раскидывая руки, и поднялся в небо змеем воздуха, ревя от голода.
Его ослепило заходящее солнце — и он, на несколько мгновений придя в себя, изогнулся и завис высоко над укреплениями, раздраженно взбивая воздух хвостом. Над ним в легких перистых облаках, устилающих небо, начала образовываться воронка. Увидел он кипящее сражение, дым нефтяных полей, вспышки артиллерии на всех фортах, подлетающие комья земли и ошметки деревьев на местах взрывов, наступающую тьму охонгов, стаи раньяров, атакующих позиции защитников на засеках, и тха-охонгов, похожих на двигающиеся холмы.
Люк на последних крохах воли заставил себя отвести взгляд от вновь засновавших по плацу солдат и понесся вправо — туда, где враги проломили оборону.
К стене между Четвертым и Пятым фортами уже выходила пятерка тха-охонгов, сопровождаемая парой сотен мелких собратьев. Раньяры бросались на башни, пытаясь уничтожить орудия, и, судя по тому, что одна из башен Четвертого форта была сплошь облеплена ""стрекозами"", ее защитники пали.
