— И почему бы тебе не действовать заранее? — пробормотала я злобненько, подняв руку и разглядывая кусающую себя за хвост платиновую змею. — Или для Целителя, если не пострадала, — считай, и беременна не была?
Сапфировые глаза украшения укоризненно блеснули, и я, тут же устыдившись хулы на мужниного первопредка (а еще больше испугавшись, что Инлий разгневается и браслет перестанет помогать), прикусила язык.
— Прости, Великий, — покаялась я в зеркало, снова наклоняясь умыться, — и спасибо.
Мне показалось, что потянуло ветерком, а когда я подняла голову, в глубинах зеркала мелькнула серебряная длинная тень.
Я потрясла головой, пошатнувшись от слабости, вгляделась — но никаких теней там не было, и на меня взирало мое красноглазое отражение с всклокоченными волосами.
""Прекрасно. Только галлюцинаций тебе и не хватало"".
Я продолжила мрачно умываться. Холодная вода окончательно привела меня в чувство, и я, почистив зубы, промокнула лицо полотенцем и вышла в спальню. Там суетилась Мария, уверенно перестилая постель.
Взбила подушки и, чтобы протереть пыль, потянулась подвинуть мешочек с иглами, который лежал на прикроватной тумбочке.
— Не трогай, — предупредила я. Горничная обернулась, сочувственно вздохнув. Последнее время я стабильно вызывала у окружающих желание сочувственно вздыхать.
— Вызвать врача, ваша светлость?
— Не надо. Лучше дай мне яду, — буркнула я желчно, опускаясь в кресло у окна. Свежий воздух тоже приносил облегчение, поэтому несколько дней, которые мы пробыли в доме, я продолжала спать с открытыми окнами.
Хорошо, что браслет унял тошноту — а если бы он еще умел убирать слабость, раздражительность и плаксивость, было бы еще лучше. Но увы. И как это мама прошла через это целых шесть раз?
— Ну-ну, — добродушно проговорила Мария. — От беременности еще никто не умирал, ваша светлость.
— Но я уверена, что убивал, — еще мрачнее откликнулась я и откинулась на спинку кресла. — Болтливых горничных так наверняка.
— Может, чаю? — привычно не обратила внимания на мою едкость эта бесстрашная женщина.
— С солеными сухариками, ваша светлость…
Я представила себе сухарики, и меня замутило. Но по опыту нужно было немножко подождать — действие браслета потихоньку усиливалось, и минут через десять я могла уже поесть.
— Воды с лимоном, — приказала я. — И овсяной каши, Мария, только поскорее. И что там с просителями?
— Ждут, ваша светлость, — с неудовольствием высказалась горничная. — Но куда вам сейчас просители?
Я глубоко вдохнула и закрыла глаза.
