Так много врагов находилось вокруг, и так тщательно они просматривали лес, что возможности проскользнуть мимо не было никакой.
Солнце садилось невозможно медленно, казалось, закат длится уже вечность. А единственная надежда для нее сейчас — темнота. Если ее не обнаружат до наступления темноты, с ночным зрением есть надежда спастись. А лорд Тротт найдет ее. Обязательно. Он должен быть жив. Он обещал.
— Обещал, — прошептала Алина дрогнувшим голосом.
Раздался гул. На поляну, где к останкам Верши снова пустили охонгов, опускался раньяр.
Сел, недовольно перебирая передними лапами; в его фасеточных огромных глазах отражался солнечный свет."
"Со ""стрекозы"" сошел человек, и к нему тут же подбежали несколько наемников, кланяясь и что-то говоря. Ох хмурился, отвечал резким голосом — Алина видела его жесткий профиль, недовольно поджатые губы. Затем новоприбывший повернулся, и принцесса замерла. Она узнала его — она видела его, когда выживала в лесу за заливом. Командир ловчих, который огрел плетью подчиненного за невнимательность.
Он и сейчас поигрывал ею, слушая наемников, а к поляне один за другим подтягивались их товарищи.
Еще один охонг потоптался вокруг ее дерева и пошел туда, где лежали растерзанные останки Верши. Командир бросил на инсектоида хмурый взгляд. Затем провел взглядом по ее дереву вверх.
Алинка застыла, но он, дернув губами и отвернувшись, направился к раньяру, на ходу отдавая приказы.
Ловчие зашевелились, повели с поляны охонгов. Через несколько минут на ней остался только истерзанный труп последнего защитника принцессы.
Раньяра она не видела, но судя по звуку, он с гулом улетал в сторону реки. Солнце должно было вот-вот сесть.
Алина опустила голову, чуть расслабившись. Сил плакать не было. Руки дрожали, губы пересохли. Она потянулась за флягой — пить хотелось ужасно, когда над ее убежищем снова загудело, крона затряслась, а в стенке листа-зародыша, в котором она пряталась, появилась прореха. А затем половину его просто сорвало, оставив Алину на виду у огромной стрекозы.
И ее всадника — ухмыляющегося командира ловчих, разматывающего сеть.
Тело все сделало без участия разума — дернулось в сторону, скатилось, слетело с дерева. Алинка, ободрав руки и стесав щеку о кору, оказалась на земле и понеслась прочь, в сторону пульсирующей ей навстречу прохлады.
Через пару десятков шагов на нее откуда-то сбоку выскочил наемник, схватил за крыло — она ударила вторым, вырвалась, покатившись по земле, побежала дальше.
