– Нет, – Люджина так и осталась сидеть с закрытыми глазами, откинувшись на спинку сидения. Лицо ее было чуть припухшим, усталым, и Игорь в очередной раз подавил желание настоять на том, чтобы она дожидалась родов дома и бросила работу. – Но я и не собираюсь его об этом спрашивать. Я спрошу, как он считает – хороший ли человек Макроут?
* * *– Хороший, – подтвердил служитель Триединого, когда они уже сидели за столом в доме Дорофеи Ивановны. Бывшая ликвидаторша поздоровалась с Игорем как со старым знакомым, пробурчав что-то вроде того, что в оружейной новые поставки, можно заглянуть, оценить.
А вокруг Люджины развела настоящие хлопоты, нацедив ей огромную кружку молока, поставив на стол банку с черничным вареньем и домашний хлеб. Стрелковский и отец Олег скромно довольствовались чаем.
Впрочем, от обеда они отказались сами и не из-за опасения объесть старушку, а по причине раннего времени. На кухне Дорофее сейчас помогал повар Управления, ибо население бункера с гвардейской охраной принцессы, агентской охраной темного, врачами, сотрудниками, ведущими следствие, и прочими постояльцами, спящими и нет, перевалило за семьдесят человек, и прокормить весь этот отряд даже очень крепкой старушке было бы нелегко.
Иногда она в воспитательных целях привлекала к готовке не занятых в дежурствах бойцов.
– Спасибо, – поблагодарила Люджина, намазав хлеб вареньем и откусив кусок, – очень вкусно, прямо, как у моей мамы.
– Я соберу вам с собой, – непререкаемо заявила хозяйка дома и вышла.
– Хороший мальчик, – повторил отец Олег, – который оказался на границе между добром и злом.
Это все, что я могу вам сказать.
– Этого достаточно, – Люджина с удовольствием отпила молока. Живот ее ходил ходуном – ребенку, видимо, тоже понравилось варенье.
– И что это нам дает? – поинтересовался Игорь только чтобы поддержать разговор."
"– То, что мы будем общаться с ним не как с врагом и заговорщиком, а как с хорошим человеком, – сказала она из-за огромной кружки. Служитель смотрел на нее с улыбкой, и Стрелковский понимал, почему он умиляется.
В любой беременной женщине, в любой матери, говорили в Храме, проявляется Богиня-мать. И крепкая, неуловимо изменившаяся северянка, которая светилась внутренней силой, вызывала и в самом Игоре странное щемящее чувство – будто Богиня коснулась его краешком крыла, наполнив покоем.
Люджина дарила ему покой.
В прошлое воскресенье, когда лил проливной дождь и ветер трепал зеленые кроны деревьев, Стрелковский снова приходил на могилу Ирины.
