Тидусс закрыл глаза, закинул в глотку остатки обжигающей горькой бурды – и, выдохнув, смахнул набежавшие слезы. К дурман-траве он не прикасался специально, чтобы не осквернять память о сыне, не притушать ее, а вот дрянной кофе позволял отвлечься и сосредоточиться.
Итак, все попытки ментально «подключиться» и передать информацию Алине Рудлог через Ситникова провалились. Возможно, смог бы помочь Хань Ши или его старший сын, но один сейчас в районе провинции Сейсянь, где ждут открытия следующего портала, а второй остался во главе империи, да и чтобы добраться до Рудлога, потребуется немало времени – Зеркала и телепорты не работают.
Свидерский с Алмазом Старовым обещали заглянуть к Дорофее сегодня ночью и попробовать воздействовать на Ситникова вдвоем. Можно было бы привлечь на помощь и Черныша, но рисковать, подпуская ничем не брезгующего мага к двоим, от которых зависит судьба Туры, не решился никто.
Тандаджи, поколебавшись, насыпал себе еще кофе и, помешивая ложечкой кипяток, пошел к Стрелковскому.
Игорь сидел за столом с аккуратнейшим образом разложенными бумагами и папками и, просматривая досье с секретной лазурной лентой наискосок, тоже пил кофе.
На его плече была траурная фиолетовая лента – Стрелковский знал сыновей Тандаджи с их детства и разделял его горе. Увидев коллегу, приветственно махнул рукой: присаживайся.
– Я ненадолго. Хочу одолжить у тебя Дробжек, – сообщил тидусс, оставшись у входа. – Надо разговорить и привлечь к сотрудничеству еще одного молчуна. Который в бункере у Дорофеи сидит.
– Уперся? – понимающе проговорил Стрелковский.
– Скорее, закрылся, – поправил его Тандаджи. – Апатия, общается только со священником, исповедовался ему. Жаль, что служитель принципиален и тайну исповеди хранит стойко.
– Он и не может рассказать, – Игорь потеребил шестиугольный знак Триединого, висящий на цепочке на шее. – Расскажет – потеряет силу. А записать не пробовали?
– Ты ли мне это предлагаешь? – едко вопросил Майло.
Стрелковский усмехнулся.
– Греха на служителе тогда не будет.
– Увы, – так же едко продолжил тидусс, – отец Олег не только принципиален, но и умен. Использовал щит на время исповеди. Поэтому мне и нужна Люджина."
"– Я только за, – проворчал Игорь. – Хоть ко всем допросам ее привлекай, главное, чтобы избавилась от мысли поехать к матери. А то получит от нее письмо и затем ходит задумчивая – на лбу написано, что размышляет, не податься ли ей обратно на Север, к партизанам.
– Люджина – разумная женщина, – напомнил Тандаджи.
