Раздался еще выстрел снайперской винтовки – и один из четырех тха-охонгов закружился на месте, ослепнув, начал бросаться из стороны в сторону. Еще два выстрела – и наконец второй рухнул на бок, потеряв две лапы…
Осталось два гиганта – и пятьдесят шагов до них. Бойцы с гранатами, с автоматами, которые теперь можно было использовать только как дубинки, с пистолетами, в которых остались последние патроны, жались к стенам, и в тишине щелкала снайперская винтовка: Дорофея выпрямлялась, делала выстрел, снова склонялась – а над головами начинали свистеть ответные пули.
– Все, – сипло сказал Вершинин. – Все, полковник, нет больше патронов.
Она покачала головой и с сожалением погладив винтовку как старую подругу, положила ее на землю. Окинула взглядом маленькую армию, прижавшуюся к стенам, и остановила взгляд на Ситникове.
– Эй, бестолочь, – крикнула она, – ты единственный стоишь на ногах. Хватит сил на личный щит для меня?
Люджина видела, понимала, что не хватит. Но Матвей кивнул и гулко ответил:
– На полминутки, полковник.
– Мне больше и не надо, – хмыкнула она, подходя к стене и перехватывая у двух бойцов по связке ручных гранат.
– Полковник, я… – одновременно заговорили все – и Игорь, и Вершинин, и с десяток бойцов.
– Отставить! – рявкнула она. – Тут я самая меткая.
– Я сделал, – прогудел Ситников.
– Работайте, бойцы. Не дайте им пройти внутрь, – приказала Латева и перемахнула через стену.
Люджина еще мало что понимала, или отказывалась понимать. Голова ворочалась еле-еле – и она ужасно медленно повернулась за перескочившей стену Латевой.
Дорофея бежала вниз по холму так быстро, так ловко, как могла бы бежать юная девушка навстречу любимому – три десятка шагов под свист пуль, вбивающихся в щит, под крики и хохот иномирян, под оглушающую тишину со стороны бункера: потому что все встали, не обращая внимания на выстрелы, и следили за ней. Вот она застыла перед двумя тха-охонгами, невыносимо маленькая на их фоне. Один из них поднял лапу, опустил на щит. Тот лопнул. Дорофея откатилась в сторону от лезвия, бросила связку в морду гиганта.
Дернулась – ее прошила очередь из автомата, но первый тха-охонг уже заваливался набок."
"Падала и Латева – но она последним усилием бросила тело ко второму инсектоиду, рухнув, подкатившись почти под его морду.
Заорал его всадник – но тха-охонг, почувствовав запах крови, склонил башку и подхватил раненую жвалами. Сжал их – и тут раздался взрыв, разнесший изнутри ему голову и часть спины.
Бойцы молчали, ошеломленные.
