А когда он наконец-то снова смог видеть, оказалось, что внешний щит истаивает фрагментами.
Руки у Ситникова дрожали от напряжения, но к внутреннему щиту сквозь дым уже бежали новые невидши с взрывчаткой. И он, сжав в кулаке накопитель, выпрямился и снова начал поливать их Молниями.
Глава 10
Хутор полковника Латевой
Катерина Симонова
Внизу, на минус третьем ярусе, было тревожно. Людей распределили по большим отсекам, в каждом из которых находились с десяток двухъярусные кроватей, длинные столы, санузлы в отдельной комнатке.
Гудели голоса. Иногда по стенам пробегала дрожь, и понятно было, что там, снаружи, что-то взрывается.
Пережившие появление инсектоидов и погоню за автобусами, люди не понимали, что происходит, и это пугало больше взрывов. Страх был такой силы, что никого не взволновало и не удивило попадание в секретный бункер.
На каждого заходящего в каюты, на матушку Ксению и отца Олега, то и дело проведывающих каюты, набрасывались с расспросами. Ответы звучали почти одинаково:
– Бункер держится.
Скоро придет подкрепление.
Кто-то посмелее вызвался помогать бойцам, и Катерина Симонова, расположившаяся в каюте рядом с другими гражданскими, тоже лучше бы носила боеприпасы и еду, чем ждала в неизвестности. Но с нею были дети.
– Мама, дядя Саша нас спасет? – то и дело вопрошала старшая дочь, и Катя уверенно отвечала:
– Конечно, Аня. Но пока нужно сидеть тихо-тихо, как мышки. Нас защищают, но и нам нужно быть смелыми.
Младшая ничего не спрашивала, она жалась к матери и была горячей от страха.
Катерина уже звонила Александру, но его телефон не отвечал, и непонятно было, то ли связь между Центром и Югом оборвалась окончательно и последние города с телефонными вышками были захвачены иномирянами, то ли он занят настолько важным делом, что не может прийти. В любом случае тонкая нить на запястье, которая должна была показывать, жив ли он, не холодела. Катя, поколебавшись, трижды дернула за нее – не до боязни отвлечь было.
Только бы пришел! Только бы успел!
А если он не может?
Она пошевелила пальцами в кармане, где лежали гадальные зерна.
Все последние недели они показывали ей опасность, оружие, смерть рядом. Так много, что она устала бояться. Слишком много, и потому Катя начала носить зерна с собой как оружие.
Один раз она уже потеряла своих детей. И уяснила, что никто не защитит их лучше, чем мать.
– Мама, я хочу писать, – жалобно проговорила старшая дочь.
– И я, – присоединилась младшая.
