О том, что столица будет атакована меньше чем через два часа, ее величество узнала во время посещения военного госпиталя с детьми и мужем. Мариан, удерживая на руках Мартину, выслушал кого-то по телефону, спокойно вышел вместе с супругой и детьми из палаты и тихо проговорил:
– Срочно во дворец. Чрезвычайная ситуация. Армия иномирян на подступах к Иоаннесбургу. Подробности узнаем в листолете, его выслали за нами.
Через несколько минут, когда они уже летели обратно над столицей, на улицах взвыли сирены, означавшие начало эвакуации.
Мальчики испуганно молчали, Мартина ныла, а Василина, укачивая ее, отчего-то не чувствовала испуга – только странную растерянность и оглушенность. А еще, помимо них, что-то древнее и тяжелое плескалось внутри – то, что ощущала она во время битвы с жертвенным вепрем в зачарованном лесу, то, что чувствовала, когда закрывала порталы. Ей страшно было не от скорого нападения, а заглядывать внутрь себя – потому что кровь ее наливалась жестоким пламенем, требовавшим уничтожить врага, посягнувшего на территорию, на землю, откуда началась история и слава Рудлогов, разорвать его, втоптать в землю.
Сердце билось как сумасшедшее, и, может, поэтому дочка нервничала. Василина напевала ей дрожащим голосом колыбельные, хотя изнутри рвалось рычание или клекот.
Через полчаса должно было состояться срочное совещание с министром обороны, генералами и разведкой. А пока Мариан по громкой связи вызвал Тандаджи, который из-за понятной занятости министра обороны отдувался и за себя, и за военный блок.
Под всхлипывания младшей Рудлог и восхищенно-испуганное сопение старших детей королевская чета выслушала то, что было известно начальнику Зеленого Крыла: о проходе диверсанта через Зеркало, о том, что это случилось недалеко от бункера, где ожидают возвращения своих дар-тени Алина и профессор Тротт, об использовании манков и появлении огромной армии у границ Иоаннесбурга. Под монотонный доклад Тандаджи Мартина вдруг заснула.
– Выходит, я своим разрешением выводить людей из Менска поставила под удар Иоаннесбург, – тяжело заметила Василина, прижимая к себе дочь. – И сестру. Вы были правы, полковник, когда настаивали не идти на поводу у Ситникова."
"– Боюсь, Иоаннесбург оказался бы под ударом в любом случае, ваше величество, – глухо прозвучал в динамике голос тидусса. – Только что с разведывательных листолетов доложили, что по шоссе к столице бежит группа невидши.
