Тот затрещал, раскрываясь – и людей задело остаточным разрядом Молний.
Сердце закололо, и Черныш, уклоняясь от очередного удара каменных лезвий, опередил магдоговор, переходя к запасному плану, подготовленному на случай, если Бермонт не отзовется на провокацию.
Ведь невозможно остановить сердце, если оно уже стоит. А между остановкой сердца и потерей сознания у человека есть почти 20 секунд. Двадцать секунд между жизнью и смертью.
Черныш сам остановил свое сердце, и тут же активировался амулет, который запустит его через восемнадцать секунд.
Условие магдоговора, связанное Алмазом с его сердцем, тренькнуло и повисло бесполезной нитью – а Черныш снова ударил, вложив максимум оставшейся силы. Но вокруг замерцало чужое плетение, и последний Молот-Шквал рассеялся, не дойдя до засверкавшего десятком новых щитов короля.
Алмаз слишком быстро справился со стазисом. И с блоком перемещений тоже – значит, какую-то из следилок на себе Черныш не нашел.
Данзан Оюнович развернулся – за его спиной Свидерский раскручивал Ловушку, а взъерошенный и румяный Алмаз восстанавливал защитный купол.
В груди стало тяжело. Не получилось сделать вдох.
Алмаз что-то буркнул. Непонятное – в ушах звенело. Выставил ладонь – и секира короля Бермонта просвистела у уха Черныша, отклонившись в сторону.
– Он мне нужен, ваше величество, – зло крикнул Старов. – Он нам всем пока нужен!
Черныш презрительно хмыкнул – и вдруг землю вокруг начало трясти. Стихии словно сошли с ума, теряя в мощности – он отметил это, уже уходя в беспамятство.
Амулет сработал через две секунды, но Черныш этого уже не почувствовал.
Очнулся Данзан Оюнович под звук напряженного разговора. Сильно пахло лекарствами, но он, не открывая глаз, первым делом проверил, что творится со стихиями. Они в магическом спектре выглядели иссякшими куда больше, чем на нужные десять процентов, – а значит, если не восстановятся, то порталы в ближайшие дни должны набрать достаточную проходимость. Любопытно, что послужило причиной такого скачка?"
"– Вы предлагаете мне отпустить преступника, который дважды пытался убить меня? – рычащий голос Бермонта был предельно холоден.
– Временно, – невозмутимо отвечал Алмаз, и Черныш поморщился – он еще и объясняется с мальчишкой, который чуть ли не в десять раз младше. – Под мое слово и ответственность.
– Как я понимаю, почтенный маг, ваше слово не помешало ему только что сбежать, – тон короля заледенел окончательно.
– Мое упущение, – признал Алмаз.
