– Конечно, – ответила Вики, разминая затекшие руки.
– Ну а раз мы пока здесь, – Иппоталия взглянула на Таис Инидис, и та кивнула, будто отвечая на незаданный вопрос, – поможем чем еще можем. Пойду-ка я поздороваюсь с Владыкой и подпитаю бедняг вернглассов, которых он призвал. В нем, конечно, мощи много и несколько дней они продержатся, но от капли моей крови станут посильнее…
Огромная чайка улетела в сторону пика и через несколько минут уже в человеческом облике сидела на спине огромного дракона, что-то со смехом крича ему.
А волшебницы, выбравшись из ледяного кокона, пронеслись над заполненным рыбой руслом и отправились помогать раненым.
* * *Через несколько часов долетели и драконы из Дармоншира, принеся с собой дары от герцогини Марины – несколько тюков чистой военной формы, больничных пижам, войлочных тапок и полотняного нижнего белья, а также детской одежды, оставшейся со времен, когда в Вейне образовался своеобразный детский сад. Передала герцогиня и ящик детских бутылочек, и смесь для кормления, и подгузники с пеленками, и котлы для нагрева воды на кострах, и даже пару больших бидонов с недавно выдоенным молоком.
Все эти подарки оказались очень кстати. Всем взрослым, к сожалению, одежды не хватило, зато детей удалось одеть, и теперь десятка два маленьких драконят в человеческом обличье лежали и сидели на берегу под присмотром дракониц из Лонкары и усердно сосали рожки с молоком.
Поделились молоком и с волшебницами – восстановить силы, и с царицей – просто потому, что она его любила.
Для супруга герцогиня тоже передала подарок: упаковку сигарет, зажигалку, небольшой конверт и маленькую шкатулку с загадочным содержимым. Его светлость Лукас Дармоншир, закурив во время минутки отдыха, достал из конверта бумажный квадратик и несколько секунд оторопело разглядывал трехмерную фотографию будущих наследников, где один толкал второго пяткой в подбородок.
«Они уже дерутся – в кого бы это?» – подписала Марина на обратной стороне, и он ухмыльнулся, затянувшись.
Сказать по правде, будущее родительство до сих пор пугало его немногим меньше, чем вероятность приземления венца Инландеров на голову. Особенно если вспомнить, куда и как в окрестностях Вейна ухитрялся в детстве влезать сам Люк.
Но ничего. Разберется. Вряд ли воспитание детей сложнее, чем война.
Затем его светлость заглянул в шкатулку, затянулся уже с ожесточением, любуясь на блеск речного жемчуга, памятного по прощанию с женой в сокровищнице Вейна.
