И новостей никаких не озвучивали – хотя были среди них и срочные, такие, как звонок и просьба королевы Василины. Минуты не сделают погоды, так пусть госпожа в тишине дойдет до своих покоев.
Печальна была царица, поднимаясь к павильону дворца – и тем неожиданней для нее стало увидеть, как в окнах замелькало огненное пятнышко, раздались окрики, характерный свист заклинаний-Ловушек. Пятнышко прожгло старинную дверь, которой было двенадцать веков, и выбралось на крыльцо, оказавшись огненной пташкой с разноцветным хохолком, сжимавшей в лапах небольшой запечатанный сосуд.
Царица вскинула ладонь, заключая незваного гостя в тонкий водяной пузырь, и пташка заметалась внутри, с ужасом глядя на свою темницу и на окруживших её нимфедисов, маленьких водяных летунов.
– Я не обижу тебя, – пообещала Иппоталия, с улыбкой протягивая руку. – Отдай это мне, и я тебя отпущу. Ну-ну, – она махнула ладонью, отгоняя крылатых стражниц подальше, – не пугайте его. – И снова обратилась к духу.
– От кого же ты из красных девочек, малыш? С кого мне спрашивать за дверь, вырезанную моей далекой прабабкой?
Огнедух покаянно опустил голову и уронил сосуд в ладонь царицы.
– Ладно, не бойся, – царица с любопытством срывала печать. – Твой след – это тоже история. И какая, – медленно проговорила она, прочитав письмо от Ангелины Валлерудиан.
Лицо ее разгладилось, засветилось надеждой и печалью. Не спасти уже ей своих детей, но можно спасти чужих.
Царица потребовала телефон и обнаружила на нем несколько звонков от Василины Рудлог.
Она быстро переговорила с королевой, подтвердив, что получила послание от Ангелины, и затем набрала номер подруги еще прабабки Иппоталии, которая и для бабушки, и для мамы, и для всех женщин и мужчин дома Таласиос Эфимония была просто тетей.
– Тетя Таис, – проговорила царица в трубку. – Не хочу тебя отвлекать, но мне срочно нужно Зеркало в Милокардеры. Моя придворная волшебница не в силах сейчас его открыть, да и считать образ того, к кому мне нужно попасть, она не способна.
"
"– Ты же знаешь, Талия, если моей девочке нужно, Таис придет днем и ночью. Когда не ушла в исследования с головой, – ответила ей волшебница и засмеялась теплым грудным смехом. – Жди меня. И покушай хорошо, моя хорошая, знаю я эти горы, ничего нет там съестного.
* * *Единственный раз Виктория дрогнула, когда Драконий пик обсыпался с края, на который опирался осколок вершины.
