– Я так рада, – шепнула она с нежностью.
– И я, – не покривил он душой. – Хотя это я должен был встречать твое пробуждение. Прости, заработался. Присоединишься? Нужно закончить, Полина.
– Конечно, – сказала она с живым любопытством и проследовала за ним во главу стола.
Совещание закончилось. Все это время Полина слушала внимательно, безо всякого нетерпения и нервозности, не поворачиваясь к Демьяну, но он явственно ощущал то восторженное тепло, которым она окутывала его каждую их встречу. Бермонт подождал, пока выйдут министры, встал.
Как только за последним захлопнулась дверь, Полина уселась на стол, потянулась к его величеству поцеловать – и все дела и разговоры вылетели из его головы. Они долго бы целовались, наверняка нарушая несколько бермонтских традиций сразу, если бы в дверь не постучали.
– Барон фон Съедентент проснулся, – доложил Свенсен, с должной выдержкой не обращая внимания на раскрасневшуюся монаршью чету. – Говорит, что необходимо поесть, и он готов отправляться обратно. Ему уже накрывают обед.
– Благодарю, Хиль, – кивнул Демьян. – Тогда мы с супругой тоже успеем пообщаться за трапезой.
Свенсен поклонился и вышел.
– Барон здесь? – удивилась Полина, заглядывая мужу в глаза. Руки ее ожили – поглаживая его по груди, по плечам, без всякого чувственного контекста. Просто ей было приятно его касаться.
– Мне нужно было подпитать алтарный камень, – объяснил Демьян, вновь обнимая ее. – Фон Съедентент – один из немногих, кто в нынешнее время способен открывать устойчивые Зеркала.
Пришлось его рекрутировать. И вот, – он достал из ящика письмо, – это тебе.
– Значит, ты был в часовне… – пробормотала она рассеянно, пробегая взглядом по строчкам. По мере чтения она улыбалась все сильнее, подняла взгляд на него и не выдержала, засмеялась.
Он не удивился – Поля часто реагировала неожиданно.
– Знаешь, каково это – единственной во всем мире знать, какой ты на самом деле романтичный, Демьян?
– И каково? – улыбнулся он. С ней он легко улыбался.
– Восхитительно, – шепнула Полина и снова потянулась поцеловать его.
Отстранилась – теперь на ее лице читалась работа мысли.
– Скажи мне, – проговорила она неуверенно. – Нам обязательно обедать во дворе?
– А где ты хочешь? – ответил Бермонт, наслаждаясь этими безмятежными минутами.
– В часовне, – сказала она, и его сердце кольнуло болью от ее прямого взгляда. – На алтарном камне. Твой отец не обидится?
Демьян покачал головой.
– Хлебосольные пиры милы ему, Полюш.
