В полной мере им обладают только Владыки, но любой мой собрат или сестра восприимчивы к чужим чувствам.
– И ее ты тоже видел? – поинтересовался Тротт остро."
"– Я не болтаю о том, что должны говорить сами люди, – покачал головой Мастер. – Спросишь у нее сам. Я с тобой говорю про тебя. Ты весь как на дыбы стал, когда эта Рудлог появилась в дверях. Не ври себе. Ты влюбился еще тогда.
Макс помолчал, всматриваясь в себя. Рядом с Мастером это получалось легче.
– Нет, – сказал он наконец. – Это случилось раньше. Когда я причинил ей боль.
«Только я этого не понимал. Когда она пыталась меня переупрямить. Когда увидел, как сосредоточенно и восхищенно она смотрит на меня перед взломом – и, возможно, из-за этого надавил слишком сильно. Когда организовал семинары для студенток, чтобы видеть ее. Взглядом искал ее в коридорах».
Дракон удовлетворенно кивнул.
– Великая Мать еще и справедлива. Я говорил, что ты уже наказан, Макс. Богиня отдаляет от своей милости плохих и безнадежных людей, но когда хороший человек оступается, дает ему искупление.
И не будь Лортаха, ваши судьбы все равно были бы сплетены – так или иначе тебе пришлось бы заботиться о ней.
– Они и так сплетены, – неохотно ответил Тротт. – Она дочь моего друга, которого я убил, Четери.
Дракон присвистнул.
– Великая Пряха!
– Я мог бы быть ее отцом.
– А я мог вырезать весь Рудлог. Но я не стал мясником, а ты – ее отцом, так стоит ли печалиться о том, чего не случилось? – Чет заработал челюстями, перемалывая тонкую косточку. Крысозубы разочарованно защелкали.
– Расскажи мне про своего друга, Макс. Я знаю, что такое омывать руки в крови тех, кого любишь. Расскажи мне. Мертвые, когда вспоминаешь о них, на мгновения возвращаются к нам, живым. Ты расскажешь о нем, а я узнаю тебя.
Тротт оглянулся на принцессу – она все так же спала, периодически болезненно посапывая.
– Она спит, – повторил Четери понимающе.
Макс взял прутик, сунул его в огонь и, глядя на то, как он тлеет, начал говорить. И действительно, пока звучали слова, пока звучало имя друга в ночи другого мира, ему казалось, что Михей сидит с ними у костра и тоже слушает их общую историю.
От знакомства в университете до смерти в Верхолесье.
– Когда-то я убил своего лучшего ученика, – проговорил Четери, когда Тротт замолчал. – Его звали Марк Лаурас. Проучись еще немного, и он смог бы одолеть меня – так страстно он любил бой и так чувствовал ритм. Но он выбрал верность государю, а я взял на себя обет заботиться о его детях.
