Однако принцесса знала, что как только начнется обучение, Мастер будет внимательно и спокойно наблюдать, как делал все эти дни. Не вмешиваясь, не давая советов – просто наблюдать. И почему-то это Алину совершенно не смущало.
Наверное потому, что в вечерних поединках она о присутствии Чета забывала и все ее внимание было направлено только на Тротта. Она научилась сосредотачиваться на бое, научилась преодолевать усталость тела и слабость духа, нашептывающую, что хотя бы разок можно пропустить, отдохнуть, не нагружать себя еще больше.
Ведь эти поединки стали единственным, что позволяло сблизиться. Потому что прошлые дни не получалось даже поговорить нормально! Она так уставала после дневных переходов и вечерних занятий, что засыпала, когда Тротт и Четери еще тихо о чем-то беседовали. И ей очень не хватало тепла и ощущения безопасности. Лорд Макс теперь спал отдельно, да и из-за близости равнины они с Четери по очереди дежурили. Профессор постоянно держался на расстоянии. Алина никак не могла решиться и преодолеть это расстояние, восстановить ту близость, ту нежность и взаимную иронию, которые сложились у них до встречи с Четом, – потому что сейчас у нее постоянно было ощущение, что за ней наблюдают.
А уж мысль о том, что Тротт из-за нее идет навстречу смерти, вызывала отчаяние и глухую злость. И не помогали ни его слова о том, что никто не ответственен за выбор другого человека, ни то, что она пыталась, пыталась… и пусть до сих пор было страшно, но обязательно попытается снова.
Но как? Как?!
– Готова?
Ей нравилось, что во время обучения он называет ее на «ты».
– Да, профессор.
Под ногами поскрипывали большие листья. Рука была липкой от подсохшей крови, но рукоять ножа сидела в ладони привычно, успокаивая. Глаза Тротта мерцали зеленым.
Наставник, спутник, муж.
Он стоял в пяти шагах напротив – и как-то внезапно оказался в двух. Алина отклонилась, опираясь крылом о землю, неловко ударила вторым, отводя лезвие противника в сторону, и перекатилась за его спину. И тут же напала сама.
Лорд Макс раз за разом уворачивался от ударов и бил, останавливая нож в сантиметрах от ее кожи. Показывал, как уклоняться, проскальзывал мимо, снова и снова выбивал оружие, швырял принцессу на землю и приказывал продолжать.
Тело, поначалу занывшее, закричавшее, что не выдержит больше нагрузки, уже разогрелось, стало гибким. Тротт берег ее, допуская лишь небольшие уколы, однако на его теле уже кровоточили три пореза – Алина больше не боялась сделать больно.
