Черныш отложил листы и, подумав, щелчком пальцев распылил их. Налил себе южнорудложского киселька (воду он пить все еще опасался, ибо пару раз давился, несмотря на помощь Алмаза в подавлении проклятия) и с удовольствием выпил.
Темные заговорщики были разбросаны по разным странам и собирать их, организовывать не было ни возможности, ибо за ним следили, ни времени. Значит, нужно было действовать самому.
Магическая клятва, данная Свидерскому со Старовым и заверенная письменно, гарантировала, что он не причинит вреда никому из жителей Туры, за исключением случаев самозащиты – и то, если ему будет угрожать смерть, – не будет пытаться уничтожить кого-то, кроме иномирян и их сообщников и будет способствовать возвращению Черного Жреца на Туру.
А если для возвращения нужно убрать кого-то из правителей? В самой клятве тогда появлялось противоречие, и попытка проверить, какой из пунктов окажется сильнее, стала бы лотереей на выживание.
А если пробовать, то кого? Бермонт? Слишком хороший нюх, может успеть среагировать.
Королева Василина закрыта щитами фон Съедентента – лишняя потеря времени для их взлома. Остаются Владыка драконов, император и серенитка.
Черныш походил по своей комнате, посмотрел на часы. На Маль-Серене сейчас еще вечер. В Пьентане ближе к утру, и старый император чуток, как паук в сети.
А в Истаиле глубокая ночь.
Он словно невзначай заблокировал двери, кинул иллюзию на окно – и повел рукой, вызывая Зеркало.
И выругался, оглядываясь.
Судя по искажениям, закрывающим спектры перехода, старый друг разместил здесь не менее десятка блокирующих амулетов.
А так как Черныш их не видел, а весьма смутно ощущал, то иллюзии Алмаза до сих пор были не хуже его собственных.
Данзан Оюнович пробился полночи и со злостью плюнул, только когда в соседней комнате раздались шаги. Он дождется второго шанса. А пока поищет амулеты.
* * *Король Бермонта и не подозревал, что его рассматривают в качестве одной из целей. Без десяти полночь он позвонил жене – и Полина ему ответила.
Ответила, потому что сегодня он вколол последнюю иглу.
Наконец-то. Наконец-то жизнь Поли не зависит от того, убьют его в бою или нет. И он больше не подведет ее."
"– Знаешь, как начинаешь ценить время, когда у тебя его мало? – сказала Пол с нежностью. – Я за шесть часов бодрствования научилась делать столько всего, что двенадцать мне теперь кажутся роскошью. А если учесть, что я выспалась, похоже, на всю жизнь… – и тут она явственно зевнула и засмеялась.
