Димка приподнялся на локтях, проверяя, не кружится ли голова, затем сел, повернулся – в двух шагах сидел осунувшийся Матвей и угрюмо пил прямо из огромной банки с молоком. Вокруг них по песку расплылся большой круг из почерневших восковых брызг, словно свечи взрывались – судя по застывшим потекам на одежде и лице Матвея, так оно и было.
А за спиной Ситникова белел шестиугольный храм: на трех ближних к друзьям стенах были выбиты окна, и крошка из оплавленного стекла лежала дорожками до воскового круга. Камни вокруг пустых рам потемнели, будто от сильного жара.
Ситников допил до половины банки и протянул молоко Димке.
– Ты как? – шепотом поинтересовался Поляна, прежде чем сделать глоток.
– Тоже вырубился, когда Зеркало схлопываться начало и пришлось стабилизировать, – буркнул Ситников. – Думал, ты уже не вернешься, Димыч.
– Что с храмом? – так же тихо спросил Димка.
Матвей пожал широкими плечами.
– Когда я свечи выжал до капли, не успел закрыть канал подпитки, и, похоже, его перебросило на алтарь.
А там силища – я чуть не задохнулся. Если бы не настоятельница Ксения, тоже бы взорвался, как та свеча. Прибежала, успела перекрыть, я от отдачи и рухнул.
Поляна огляделся вокруг.
– Что делать будем? – проговорил он тоскливо.
– Сдаваться, – ответил Ситников, неспешно поднимаясь. – Твоим-то мы ключи дадим, а куда остальных девать? Детей, – он кивнул на орущего годовалого ребенка, которому сердобольная матушка Ксения совала кусок пирога, – кормить надо, всех их обустраивать. Просто на автобус не посадишь.
Нужно через командиров решать. Не вести же всех к Дорофее.
– В Менске еще больше сотни человек ждут, – тяжело проговорил Димка, тоже вставая. – Я обещал, что завтра вернусь.
Матвей посмотрел на него и вздохнул.
– Я бы тоже пообещал, – гулко поддержал он. – Но теперь, Димыч, нам хана.
– Господа маги, так что мне, – пробасил остановившийся рядом староста, растерянный, пожилой, лысоватый, мнущий кепку, – что с людьми-то делать? На постой-то мне никак их не взять!
– Ай, Миша, – пожурила подошедшая настоятельница, – ты как вчера во главе деревни стал.
Звони администрации, в полицию опять же, девчат с детьми определят куда надо. А пока по домам разберем, уж примем, пока не помогут. Примем ведь? – она повысила голос.
– Примем, – откликнулось ей несколько деревенских.
Димка откашлялся.
– Не надо в администрацию, – попросил он твердо. – И полицию. У меня… дядя военный у… прабабушки на хуторе тоже гостит. Мы сейчас сходим и приведем помощь.
