Друзья зашли за храм, чтобы не привлекать внимания Зеркалом, расставили свечи на песке по широкому кругу, в центр которого встал Матвей. Он имел больше опыта в дальних переходах, но опорным все-таки решили делать именно его – Димка лучше знал и Менск, и своих родителей и легче мог настроиться на них, чтобы перейти.
– Мам, – сказал Поляна в трубку, – готовы? Все, я иду.
Он кивнул Матвею, засовывая телефон в карман, встал рядом с ним в круг свечей – и они зашевелили пальцами, как почти год назад в кабинете Свидерского во время сдачи зачета.
Целая жизнь прошла с той поры. Они стали сильнее, собраннее, опытней. И Зеркало на этот раз выстроилось ровное, большое, без волн и дрожи, и стал в нем проявляться двор родителей Поляны, силуэты людей…
– Три, два, один… держи! – Дмитро перекинул почти все нити плетения на Матвея, оставив две проводные, – и тут же шагнул в Зеркало, и сразу же, ступив на землю по ту сторону, сплел стабилизирующее, укрепив выход. И только после этого оглянулся.
Родители и ближайшие соседи с детьми, которых Димка знал с детства и учился с ними в одной школе, стояли совсем рядом.
А двор и окрестности были полны людей, которые держали огромные баулы, связки с кастрюлями, вещами, чемоданы. Кто-то приехал на мотоцикле, кто-то качал ребенка в коляске. Какие пятнадцать человек? Сотни полторы как минимум. И все эти десятки людей, загудев, закричав радостно, качнулись к Зеркалу, стоило тому перестать дрожать.
– Стоять! – рявкнул Димка, удерживая переход, и толкнул от себя по кругу слабенький мгновенный щит, останавливая народ.
По лицу покатился пот – это оказалось сложнее, чем он думал. – Мам, да как так? Мы не вытащим всех!
– Димочка, но не можем же мы их бросить, – со слезами проговорила его замечательная мама, которая, к сожалению, никогда не умела держать язык за зубами. И, конечно, все сделала по-своему: собрала четыре чемодана и кучу сумок."
"– Димыч, что там? – прогудел с той стороны Матвей. Судя по голосу, ему тоже было сложно.
– Поскорее давай!
Толпа напирала, грозя снести и Димку, и Зеркало.
– Так, – зычно проговорил он, усиливая голос и невольно копируя ледяные интонации Тандаджи. – Мама, папа, бросили все вещи. В Зеркало! Объясните все Матвею!
– А мы? – закричали из толпы. – А как же мы?!
– Остальные! – еще громче проговорил Поляна, едва не зашипев от напряжения. Отец и мать без слов бросили чемоданы и скрылись в Зеркале. – Остальные! – он добавил усиления в голос.
