— И я не знаю, что это означает, Марина, — поясняла она, — что наш мир будет в хаосе или огне, или что впереди неопределенность?
Я требовала от Леймина сводки с фронта, я жадно ловила новости из Рудлога и других стран: так, я знала, что в Йеллоувине первого мая открылся портал, и в битве погиб император Хань Ши, а битва идет до сих пор, что Мартин в составе сводной блакорийско-рудложско-бермонтской армии наступает на Блакорию, что в Рудлоге враг подбирается к Центру, но ситуация разворачивается не в его пользу и иные городки переходят из рук в руки, а инициация Таммингтона прошла удачно, и мой муж уже вернулся в армию, успев поучаствовать в спасении драконов из рушащегося Драконьего пика (я только-только три дня назад отправляла туда вместе с драконами Вейна, услышавшими Зов Нории, вещи и пропитание).
А еще я заметила, что мой внутренний голос почти замолчал.
«Это потому, что ты наконец-то пришла к миру с самой собой», — тут же отзывался он, и я улыбалась.
Я действительно больше не ощущала себя неправильной сестрой, которую очень любят, но которая постоянно в чем-то виновата. Я была Мариной, герцогиней Дармоншир, медсестрой, сестрой, невесткой, женой, будущей матерью, которая ни от кого не зависела, никому не подчинялась и ни перед кем не должна была держать ответ, кроме своей совести.
Со мной продолжали твориться странные вещи. Иногда я видела в сумерках в зеркалах змеиные тени.
— Почему вы приглядываете за мной? — спрашивала я с любопытством, но они только загадочно шипели и качали хвостами.
"
"Мне не хотелось складывать два и два: вопрос Люка, не желаю ли я становиться королевой, и интерес змей-хранительниц Луциуса, но мысль, уже оформившись, меня не покидала. Поэтому я искренне желала Таммингтону удачи. Большой, всегосударственной удачи.
Иногда, когда я засыпала, мне казалось, что я парю над кроватью, но спалось мне так сладко, что меня ничуть это не пугало.
А еще я продолжала летать во сне.
И это и стало моим секретом. Первый раз это случилось, когда я сходила с ума после смерти Люка и мне снилось, что я птицей летала к нему, обнимала его. Потом оказалось, что это не было сном. И что способность неосознанно оборачиваться птицей осталась со мной.
Люк улетел двенадцать дней назад и ночь после этого я спала тревожно, ворочаясь, просыпаясь, думая о том, что нам предстоит. А на следующую ночь от бессоницы не осталось не следа.
