Боги знали, что сила бога-чужака была родственна силе Владыки Смерти Девира. И они знали, что на Туре оставалась некая частица бога-чужака, часть его сути, — это ощущали тени, когда пробрались в новый мир на разведку, это понималось логически: не будь этой частицы, планета бы разрушилась за время пребывания чужака на Лортахе. Если вживить эту суть в суть Девира, велика вероятность, что она прорастет и сольется с ним, и тогда чужак будет не нужен."
"Между риском закрытия порталов и риском несоживления двух сутей они, как истинные исследователи, выбрали второе.
И участь чужака была решена.
Жрецы донесли весть, что беловолосую девку со спутниками окружили огнем и лес горит уж второй день, но тел беглецов пока не обнаружено. Пока боги принимали решение, над пожаром кружились тени — при разрушении человеческого тела бог-чужак должен был проявить себя. Но он не проявлял. И темный шар под холмом, состоящий из мрака и голода, дрожал от нетерпения.
— Нам нужны силы на бой в новом мире, — говорили они друг другу.
— Мы не можем тратить их сейчас…
— Но мы не можем рисковать и допустить его к порталам, не можем…
— Нужно выжечь там все, — соглашались они.
— Пришел черед колокола Девира. Пусть Девир заставит бога проявиться, чтобы он мог его убить…
— Пусть Девир возьмет у этой земли столько сил, сколько сможет… Ей все равно осталось недолго.
Ночью, чтобы избежать жалящего света солнца, бог-богомол-Девир переместился к трем вулканам, вонзил длинные передние лапы-лезвия в тело скованной путами Хиды и стал пить ее силы.
Он пил долго — всю ночь и часть дня, а богиня тяжело и яростно ворочалась, билась и стонала, но была бессильна. И вместе с ней стонал Лортах. Она слабела, и вместе с ней слабел Лортах.
Огромный материк Ларта со всех сторон пошел огромными трещинами, в которые хлынуло море. Начали извергаться все вулканы, образовывая огромные лавовые озера. Местами берега проседали на несколько метров, местами поднимались горами.
Люди метались, люди молились — но что было захватчикам, столько лет пившим их кровь, до их молитв? Рыбаки, живущие на побережьях, не успевали уйти — бывало и так, что одна соседняя рыбацкая деревенька наутро оказывалась на вершине горы, вторая оставалась на месте, а третья проседала в море. Океан, отхлынув, вернулся неумолимой волной, которая ушла далеко вглубь материка, образовав новые мелководные моря.
