Как тяжело ему оставаться на месте и позволять ей продолжать демонстрацию.
— Как тебя зовут? — спросила она у молодого дракона. — Я хочу знать имя своего палача.
— Меня зовут Ви́мери, — ответил он хрипло. Рука его подрагивала, но нож он держал лезвием вниз, крепко, уверенно. — У меня была возлюбленная, И́нити, которая должна была стать моей женой. Но она не вернулась из горы.
Имя что-то всколыхнуло в памяти Ани, но она была слишком напряжена, чтобы вспоминать.
— Так что же, ты ударишь? — проговорила она.
Дракон сипло вздохнул и перехватил нож обеими руками… вокруг ахнули, а Ангелина едва успела коснуться рукоятки, чтобы Вимери с шипением выронил раскалившийся клинок, который пытался направить себе в сердце. Нож прожег ковер и растекся на полу красноватой пышущей жаром лужицей.
Молодой дракон тряс обожженными руками. По щекам его катились слезы.
— Мне жаль, — прошептала Ани, склоняясь к нему. — Мне жаль, что она не выжила, Вимери.
Он зарыдал уже в голос — и его повели куда-то в угол, к фонтану, залечивать раны и успокаивать.
Она развернулась, оставив его за спиной. Драконы расступались, и вокруг нее образовался большой круг. Нории, стоя на возвышении под золотым куполом ротонды, смотрел на нее с мягкой улыбкой. Глаза его до сих пор были вишневыми.
— Я жива не только потому, что вы боитесь воздаяния Владыки. Но и потому, что вы не хотите убивать меня, — сказала она властно, и это прозвучало утверждением. — В вас нет ненависти ко мне. В вас есть боль.
Я не сенсуалист, но я чувствую ее, и понимаю, потому что я тоже теряла родных. Я не умею лечить боль, но я умею биться за то, что мне дорого. Мне дорог Владыка и мне дороги Пески. Я забуду о том, что я услышала здесь, если вы будете трудиться со мной на благо Песков.
Что-то изменилось во взглядах драконов.
— Раз все молчат, тогда я скажу, — раздался громкий голос. Ани, даже не поворачиваясь, могла бы поклясться, что он принадлежит военному.
И правда, драконы расступились, и в круг вышли несколько десятков воинов — выглядели они покрепче остальных, и даже волосы, красные и оранжевые, отросли сильнее.
— Я, Ю́неди Игириа́н, присягну Владычице, — сказал тот, кто стоял впереди, чем-то неуловимо похожий на Четери. — Мы все присягнем, — воины за его спиной подтверждающе склонили головы. — Мы не можем ненавидеть красных, — продолжал он, — потому что Вечный воин — и наш покровитель тоже. Война с Седриком закончилась в честном поединке.
